Книга Император из двух времен, страница 6 – Владимир Бабкин

И в какой-то момент она поняла, что до 27 февраля 1917 года и после этой даты действовали на исторической арене два совершенно разных человека, пусть внешне и не отличимые друг от друга.

Обнаружив это, Маша взялась за дело всерьез и с большим азартом. У неё были для этого все возможности и своя собственная служба разведки. Эта тайна влекла её. Да так, что она даже приставила ко мне баронессу Мостовскую, чтобы убедиться в своих подозрениях о том, что я – не бывший великий князь Михаил Александрович, ставший императором после отречения Николая Второго, а какой-то другой человек. Это был неожиданный шаг с её стороны – приставить к мужу его бывшую возлюбленную, от которой у него имеется старший сын. Это был рискованный шаг. Но римская школа интриг не дала ей сбиться со следа, уступив инициативу своим чувствам и ревности. Нет, она не сбилась и не отступила. И да, она была, безусловно, права, мой прадед бы не удержался от нового романа с Ольгой Кирилловной. Но я – смог. У меня не было чувств к ней. К тому же мне-то она приходилась прабабкой.

Но Маше откуда было об этом знать?

Я знал, что она ревнует к Мостовской, и не понимал, зачем жена приставила её ко мне. Вопреки всей логике. Я гадал о причинах, побудивших Машу сделать это, и не находил объяснения. А тут ещё Мостовская влюбилась в мою оболочку/личность с новой силой. Мы всё время находились на грани скандала, периодически давая императрице повод для ревности.

И Маша не могла не знать об этих ситуациях. Чего только стоит её милая телеграмма мне в Рим с одним-единственным словом: «ОБЪЯСНИСЬ». Признаться, я был в панике тогда, не зная, что и думать.

Два года её потрясающего терпения и милых улыбок. Два года огненной страсти и искренней любви. Два года холодного внимания и бесстрастного анализа.

Чтобы в один прекрасный день сделать свой ход.

Да.

Рим.

Вечный город.

Италия. Не перестаю поражаться глубине и размаху тайных дел твоих.

Тысячелетия смертельных интриг и кровавого коварства, лишь часть из которых, для детишек, описал наивными и простыми словами старик Макиавелли в своём «De Principatibus». Уверен, что для Лоренцо деи Медичи он давал советы совсем иным слогом и иным наполнением.

В общем, мне было уже не отвертеться. Концы с концами моей легенды уже никак не сходились, а наследие инквизиции никуда не делось. Там умели задавать вопросы. К тому же, как оказалось, я временами бормочу во сне. И не только всякие державные секреты, но и совершенно дикие для неё вещи.

Секреты-то – ерунда, у жены и так полный доступ к государственной тайне, тем более что сводки Ситуационного центра о текущих событиях ей доставляются постоянно. А вот моя болтовня из будущего явно выбивалась из образа христианнейшего царя-батюшки, вождя народу и отца солдатам. Такого себе рубахи-парня без страха и упрёка…

И, откровенно говоря, я думал, что после моего разоблачения всё между нами и закончится. Что наступил для меня в жизни облом. Полный и неизбежный разрыв с любимой женщиной. Развестись мы, конечно, официально не развелись бы, интересы короны этого не допускают, но настоящей семьи у нас бы больше не было. Ведь невозможно жить с человеком, который знает твоё будущее. Но Маша смогла.

Иной раз горячие молитвы даруют силы верующему человеку и творят воистину чудеса. А Маша веровала искренне и истово, как и подобает настоящей итальянке. Хотя она теперь уже на все сто процентов русская. Часто более русская, чем мы сами.