Книга Император из двух времен, страница 159 – Владимир Бабкин

Это сказано про нас. Про меня. Про нашу империю. Да и, вообще, про весь Новоримский Союз.

Даже если мы формально будем мужем и женой, всё равно шила в мешке не утаишь. Это произведёт тягостное впечатление на наших подданных, среди которых Маша сейчас так популярна. Особенно после этого фильма про испытания на берет и после прыжка с парашютом. Начнутся разговоры о том, что не всё ладно в Датском королевстве, в смысле в Единстве. Пойдут сомнения в избранном императором курсе, да и в нём лично. Или в ней. Начнутся брожения в умах, а потом и на улицах. И казавшаяся незыблемой державная цитадель пойдет сначала мелкими трещинками, а вскоре и вовсе может рухнуть. Как говорится, рыба гниет с головы.

И никто, кроме меня, тут не виноват.

Что делать, я не знал. Все мои попытки объясниться Маша жестко и холодно отвергает. Да, помня свой долг, она на стадионе мило улыбалась, опиралась на поданную мной руку, но всё лишь маска, за которой лишь лед отчуждения. Даже свою каракошечку она с собой наверняка взяла не для понтов, а для того, чтобы обе ее руки были заняты так, чтобы я не мог взять в свою руку её ладошку. Ведь до этого она выгуливала Андру на поводке. Но не в этот раз.

Все мои надежды на то, что нам как-то удастся помириться на дне рождения близнецов, окончились, так и не начавшись.

А пропасть между нами только растет. Я чувствовал, что до фактического разрыва наших отношений остались если не часы, то точно считанные дни.

И что делать я даже не представлял.

— Ну, я же говорила, что он здесь.

Оборачиваюсь.

В зал тира заходили Джанна и мой уважаемый тесть. Хмуро спрашиваю у Джанны:

— И как вас сюда пропустили? Там же пост!

Та демонстративно сделала книксен.

— Простите, ваше всевеличие, но я им соврала, что вы нам назначили аудиенцию. А поскольку в тире я бываю часто, а императора Рима остановить не посмели, то…

Она хихикнула, вновь сделала придворный книксен и исчезла за дверью.

Я лишь крякнул в сердцах.

Виктор в ответ понимающе усмехнулся:

— Да, у всех моих дочерей сложный характер. Все в мать.

Ваш покорный слуга предпочел промолчать. Тесть тем временем прошелся, с интересом рассматривая стеллажи и стенды с оружием.

— Заряжены?

Пожимаю плечами.

— Нет, конечно. Тут же не пост охраны, чтобы держать оружие заряженным. Но если хочется пострелять, то снаряженные магазины вон там.

Виктор покачал головой.

— Может быть в другой раз. Я слышал, что у вас с Иолой вышла размолвка?

Хмурюсь.

— Откуда такие сведения? Джанна разболтала?

Тесть пожимает плечами.

— Не разболтала, а попросила меня помочь тебе советом в этой ситуации. Она очень за вас переживает.

Угу. И за себя тоже. Может остаться без «сладенького». Впрочем, может, я и не прав, девочка действительно чувствует некоторую свою вину в том, что произошло. Хотя это вовсе не отменяет пункт первый.

Пожимаю плечами.

— Ну, в семейной жизни всякое бывает, сам знаешь. Тем более у нас такая разница в возрасте, что…

Виктор поднимает руку, останавливая меня.

— Миша, вот прости, но ты глупости сейчас говоришь. Выражаясь твоими словами, у нас с моей Еленой такая разница в росте, что… А Иола без ума любит тебя, я знаю. Но у неё очень ранимое сердце и чрезвычайно сложный характер. С этим бывает непросто. У неё было непростое детство во дворце. Мы даже одно время думали отправить её в наше имение на берегу моря, чтобы она росла счастливо и беззаботно, в окружении цветов, моря, птиц и прочих приятных вещей. Сам понимаешь, что ни в чем отказа она бы там не знала. Прогулки, яхты, музыка в саду, балы, приятное общество и все прочее. Сказочная жизнь, не находишь?