Книга Бунт и Империя, страница 93 – Владимир Бабкин

Москва. Вот моё самое слабое место. Окажись он в Москве раньше, чем я успею его остановить, он смог бы просто рассечь центр России со всеми её коммуникациями. Ведь не факт, что при подходе его сброда к Первопрестольной мой гарнизон не объявил бы нейтралитет. И тогда — пиши пропало. У меня не было стопроцентно верных войск там. Москва — тыловой, хоть и крупный город. Со своими тараканами, амбициями и множеством недовольных моим правлением. Посули Иван московским элитам, помимо всяких блинов и плюшек, вернуть главную столицу Империи в Первопрестольную и Москва, как исторический и культурный центр России, лежала бы у его ног со всеми её ресурсами, купцами и прочим людом, не говоря уж о московских элитах. И, ведь Иван, формально, никаких мятежей не устраивал, и, якобы, меня, как Императора, свергать не собирался (так заявлено). Просто садился на свой законный Трон рядом со мной. Все изменники (мне) никаких присяг мне не нарушали. Карать, по закону, их не за что. И, опять же, формально, он имеет все на это права. Если, конечно, я признаю его Иоанном Антоновичем. Тем самым. Но, у меня, если отпадёт от меня Москва, просто не будет выбора. Ведь мои войска воюют на Юге, в Средиземном море, прикрывают столицу от шведов.

Или я признаю его соправителем, причём старшей ветвью Рода, или гражданская война.

Центр почти пуст в части войск. Угрозы со стороны Речи Посполитой, в данный момент, ни я, ни мой Главный Штаб не ждали. Невозможно быть сильным везде. Вот и получилось то, что получилось.

Толком резервов у меня было мало. А Иван мог маршировать быстро и победоносно, беря под свою руку город за городом. Мало бы кто рискнул оказывать решительное сопротивление. Зачем? Пусть Государи сами разберутся между собой. Мол, наше дело маленькое и служилое. Тем более что многие старые, но, действующие ещё генералы, присягали ему в верности именно, как Императору-Соправителю.

А дурной пример заразителен. Я не уверен, что Павел не согласился бы на соправление. Может, конечно, Катя его бы уговорила не делать этого. Не знаю. Не уверен. Но, Павел точно против гражданской войны в России.

Что дальше? А дальше бы Иван Брауншвейгской укрепился на Троне и вырубил бы Династию Гольштейн-Готторопов под корень. Полностью. И Андрея бы не пощадил. И Леночку. И братьев их.

Поэтому не могло быть и речи о том, чтобы я подпустил Ивана к Москве даже на пушечный выстрел. Да, какой там «на пушечный», я его на сотню километров подпускать не собираюсь!

И я благодарен Господу Богу, что Он, ниспослав дожди, дал мне время на сбор моей армии для решительного сражения. Я тянул войска откуда только возможно. Из столиц, из Малороссии, даже с Волги. Созвал ополчение из бывших солдат, расселённых в Новороссии. Они люди закалённые, знают кто к какому полку приписан, и оружие под кроватью ждало своего часа. И у меня было то, чего не было у Ивана — железные дороги полноводные реки, которые текут в правильном направлении. У меня были паровозы, пароходы и техника. А ещё у меня был Световой телеграф. Так что мы быстрее и оперативнее. Мои транспортные пути не зависят от дождя.

Казаков из Малороссии, Дона, Кубани и Волги призывать под знамёна я не стал. Чёрт-ти что у них там в голове. Ещё перейдут на сторону Ивана. Только регулярные части с опорой на крестьян. Что в мыслях у Ивана крестьяне не знали, но объявленные им всякие вольности дворянства бывших крепостных сильно пугали, а казаки крестьян и за людей-то не считали.