Книга Бунт и Империя, страница 69 – Владимир Бабкин

Киваю.

— Да, но, скорее бывший. Или врач в прошлом. Выученный, но не практикующий.

— Вот и я тоже. А, как оказалось, в чём-то мы сильно отстали. Как видишь — молодые веяния тоже прекрасно работают.

Ну, не скажу, что Лина помолодела лет на двадцать, но весьма и весьма посвежела. Весьма. И, главное, огонёк в глазах. Я пока не понял, в чём новая методика, может просто кризис прошел с климаксом, но моя Любимая вновь хочет жить и любить. Я только за.

Мы пили вино. Кушали. Болтали о том, о сём.

Я даже стихи читал.

Лина рассказывала забавные истории из жизни Двора.

Мы смеялись.

Потом Лина взяла гитару и запела одну из «моих» песен:

— Белой акации ветви душистые

Веют восторгом весны,

Тихо разносится песнь соловьиная

В бледном сверканье, сверканье луны.

Она смотрит на меня, приглашая. Пою свой куплет:

Помнишь ли ночью средь белых акаций

Трели неслись соловья,

Нежно прильнув, ты шептала мне, томная:

«Верь, навсегда, навсегда я твоя»?

Лина кивает и заканчивает песню:

Время промчалось, и старость нещадную

Нам подослали года,

Но аромата пахучих акаций

Мне не забыть, не забыть никогда.

Она замолчала. Стихла гитара. Я не счёл достойным портить момент и послевкусие пустыми словами.

Каролина отставила в сторону гитару:

— Ваше Императорское Величество…

Удивлённо поднимаю брови.

— Да, Ваше Императорское Величество?

Очаровательно:

— Не пригласите ли даму на танец?

Лина щелкнула пальцами, и, словно по волшебству, откуда-то зазвучала музыка.

Я промокнул губы салфеткой, встал и подошёл к даме.

— Прошу простить мою дерзость, но будет ли мне дозволено пригласить вас на танец?

Императрица Всероссийская и прочая, прочая, прочая… достала веер (и где только взяла?) и скромно/томно проговорила:

— Один танец, сударь.

Танец был не один. И в конце Любимая прошептала горячо:

— Баня готова, мой Господин. И наша спальня тоже. Я соскучилась по тебе.

* * *

* * *

НОВОРОССИЯ. МАРИУПОЛЬ. 1 мая 1775 года.

Император наблюдает.

Так можно сказать, глядя на меня.

Сижу на пляже на бревне и гляжу в небеса. На Млечный Путь.

Вот кому безразлична наша суета, так это им. Звёздам. Миллиарды лет и сотни тысяч световых лет. Всё измеряется годами. Или гадами? Может и так.

Откуда бревно на пляже? Не знаю. Бог весть. Надеюсь не притащили ради меня. Хотя, какая разница.

Вообще, тут очень тяжело с деревом. Не растут тут деревья. От слова совсем.

Степь.

Холмы и травы почти по шею. Овраг даёт надежду на родник. Вот вся радость.

Насколько я помнил, первые деревья в Приазовье посадили в конце XIX века. Именно посадили. Для эстетики и для борьбы со страшными пыльными бурями, частыми в этих краях.

Нет тут деревьев. Дерево тут почти на вес золота. Дома строят из самана. Из таких больших глиняных кирпичей, состоящих из соломы и прочего навоза.

Я смотрел на звёзды.

Чёрное небо. Почти такое же чёрное, как жирный чернозём этих краёв. Прекрасные урожайные земли. Но, не зря эти места относятся к статусу «зона рискованного земледелия». Непросто тут с осадками. Непрогнозируемо. Как повезёт.

Крестьянину из средней полосы России нужно привыкать здесь вести земледелие. Хотя, повторюсь, землица тут отменная. В центральной бы России такую, мы бы и горя не знали. Но, что есть, то есть. Нужно осваивать Малороссию и Новороссию. Иначе не выдюжим намеченную программу роста населения. Нужно не просто больше продовольствия, а масштабно больше. И людей в этих краях нужно масштабно больше.