Книга Бунт и Империя, страница 59 – Владимир Бабкин

Солнце уже осветило пики башен. Первым лучом. Считанные минуты и проснувшиеся на башнях часовые увидят русский флот.

— Григорий Алексеевич, ваш дядя успеет? — обратился Михаил к Долгорукову.

— На горах я уже вижу наши флаги, — ответил князь, — надеюсь, что и крепость без шума Василий Михайлович займет, его люди вроде да на её точном макете учились.

Штурмовать макет. Методика после прошлой войны прижилась. Граф Суворов своих то же на макете Хотина тренировал, а Румянцев на копиях Аккермана и Измаила. Да и флотские стрелять по однотипным турецким кораблям учились.

— Лейтенанта Жижемского ко мне, — крикнул Михаил, ветер дул с берега и потому кричать не страшились.

Не прошло и минуты как нарисовался артиллерийский офицер.

— Адам Антонович, — начал без лишних слов капитан, — сможете поддержать генерала Долгорукова при штурме крепости огнем?

— Сможем, Михаил Петрович, стены уже полностью осветились.

— Дерзайте, князь, — распорядился Михаил, — если начнется стрельба — часовых с башен снимите.

— Будет исполнено, — принял приказ лейтенант и радостно побежал к орудиям.

— Якоря бы спустить для остойчивости, — уточнил князь Долгоруков.

— Да. Займитесь этим, Григорий Алексеевич.

Старший офицер поспешил на бак отдавая распоряжения боцманам.

В крепости послышалась ружейная пальба. В сторону моря даже выстрелило одно орудие. В бухте же, после донесенного ветром пения муэдзина, стало тихо. То ли гром боя заглушал обращение к Богу, то ли ветер с восходом солнца стал стихать.

Ударило кормовое орудие. Пристрелка. Ядро выбило камни из крепостной стены.

Теперь полузалп правым бортом.

Молодец князь! Хороша датская школа. До поступления на русский флот польский Рюрикович князь Адам Жижемкий Søe Cadet Compagni с отличием закончил.

Крепость огрызнулась тремя орудиями. Недолет. Близкий.

Залп верхней палубы.

Полетели крепостные зубцы. Что-то упало за крепостную стену.

Ответное ядро легло у носа бушприта.

Пушкари-топчу тоже у турок мастера. Неприятный подарочек. Благодаря барону Франсуа де Тотту они видно еще больше поднаторели в этом.

Залп орудийного трюма.

Есть! Накрыли пристрелявшееся турецкое орудие!

Остальные заряды пришлись по кромке стены.

Снова залп с палубы. По башне.

Турки уже не отвечают.

Епть!

Русский стяг на башне.

Снаряды крошат её стену. Но, до вершины не долетают.

— Отставить огонь!

— Отставить! — дублирует Жижемский приказ капитана.

С башни передают семафорной азбукой:

«Форт взят! Флот неприятеля сдался без боя!»

— Ах ты ж. Только пристрелялись, — досадует кто-то их канониров.

— Не горюйте, братцы, — ободряет экипаж Михаил, — настреляемся ещё скоро. У Босфора.

* * *

Людовик XVI

ПАРИЖ. ВЕРСАЛЬ. МАЛЫЕ АПАРТАМЕНТЫ КОРОЛЯ. КАБИНЕТ ДЕПЕШ. 17 ноября 1774 года.

— Итак, Шарль, вы предлагаете осторожную политику в части России, — двадцатилетний король спросил устало своего министра, — но нам нужно как-то отвечать на мольбы султана и запросы Вены.

Навалившаяся после смерти деда на него ответственность уже тяготила его. Нет, он бы от неё не отказался. Но, всё же, Господь мог бы быть милостивее к нему, дав в управление менее обременённую державу. Дед конечно умерил под конец своего царствования свой пыл, сократил государственный долг, урезал расходы и даже ввёл налоги на помещиков. Но, последние уже отгрызают свои привилегии обратно. А столь стремительно начатая Петром Русским война с Портой встряхнула европейскую политику как раз в тот момент, когда юному Луи пришлось подбирать лучших людей для обновления Франции.