Книга Бунт и Империя, страница 30 – Владимир Бабкин

Теперь мой черед.

Мне проще. Мой крепит не сам рельс, а его подложку к шпале. Вот его как раз исправляющий обязанности Министра путей сообщения и связи Гудович лично и намечает. Вырос Иван Андреевич из моих кабинет-секретарей. С женой своей Ярой они мне «Манифест о восшествии на Престол» двадцать лет назад писали.

Двадцать лет я на троне. Столько всего произошло. Но, этот день не только в российскую историю войдёт.

Шутка ли — золотой костыль, который соединил собой железную дорогу Санкт-Петербург-Москва! И не просто столичную дорогу, но и два комплекса дорог!

Золотые костыли, которые собственноручно забили Государь Император и Государь Наследник-Цесаревич. Материальное воплощение Скреп Империи.

Новая эпоха. Новый рывок. Новое дыхание Империи.

Беру свой молот. Павел с Гревцовым подводят ломы под шпалу.

Примеряюсь. Кладу кувалду на шляпку. Смотрю в камеру. За последние года у моих фотографов прорыв произошел. Не надо полчаса стоять что бы тебя фотопластинки восприняли. Но пять минут как с куста. Стоим. Снято. Вот и хорошо. Если что и смазано — ретушью исправят.

Мой замах. Тут, как в том выражении: «Замах на рубль, удар на копейку». Не в том смысле, конечно. Замах героический, который опишут всякие газеты, но, во-первых, я не должен промахнуться мимо головки костыля, во-вторых, мужа Яры не хотелось бы повредить. И министр он будет хороший, да и она… тоже… молодец… Вот что я ей скажу, вдруг что?

— Наложи! — привожу я в чувства расслабленных фотографированием «собригадников».

— Бью Сильно, — командую сам себе, — бью раз!

Звон удара.

Гвоздь наполовину вошел.

Я бы мог и с одного загнать. Сорок четыре мне всего. Силён пока. Тренируюсь регулярно. Но, не буду разрушать легенду «золотом гвозде». Да и «позорить» Павла.

— Бью два!

Костыль вошел в требуемое место и Гудович с достоинством, но быстро, успел раскрыть клешни перед самым ударом. Ещё бы встал в начале удачно…

Но, пронесло.

Ставлю с лёгким звоном молот на рельс.

Всё.

Мой удар, в полном соответствии с протоколом, последний. Завершающий. Финальный.

Опираюсь на молот и торжественно провозглашаю:

— Дамы и господа! Железнодорожная столичная магистраль открыта! Добро пожаловать в будущее, милостивые государи и государыни!

Играют Гимны. Мой и Российской Империи. Народа русского.

Возгласы. Крики. Кто-то кидает головные уборы.

Свисток. Гудок. Первый паровоз. В нём мы сфотографировались заранее. Так что занимаем определённые нам места.

Мы с Павлом, Премьер-министром Голенищевым-Кутузовым и Гудовичем поднимаемся в кабину машиниста. Иван Васильевич практически на лестнице стоит. На большее число рыл в самой кабине места не хватает. Ну если только кто хочет заменить кочегара…

Почему не в вагон?

Ну, не знаю. Так задумано вдруг. Говорят, что проектировщик моста в лодке становится под своим мостом, когда по нему начинается движение. Он отвечает за своё детище буквально своей головой.

Нет, я не ожидал ничего такого. Моста до Валдая всего два. Стальные, кроткие, на каменных опорах. Всё проверено и перепроверено сто раз. Но, как сказал один высокий чиновник в одном известном фильме: «У кого из нас мост не падал»?

Всяко бывает.

Машинисту и кочегару мы мешаем, конечно.

Но, мы тут недалеко. От силы пятнадцать-двадцать минут пути. С ветерком поедем, прохладцей. Так июль. Солнце в зените. Зато и машинист, и кочегар, не будут забыты. Отец будущего фельдмаршала и муж Яры тоже.