Книга Бунт и Империя, страница 2 – Владимир Бабкин

Итог — разгром.

Но, я не торопил события. Я и так в этом времени ускорил всё, что только мог. И даже больше. Россия менялась всё более стремительно.

А пока, мы Царственно торгуем лицом. Фотосессия для истории. Открытие новой железнодорожной ветки Петербург-Новгород. Пока не магистрали. Магистраль Петербург-Москва-Тула ещё строится.

Тем не менее.

Событие. Для подданных и потомков наших.

Мы с Императрицей и прочей честной компанией, стоим на фоне паровоза и напряжённо улыбаемся, преисполненные торжеством момента. А вы попробуйте улыбаться два десятка минут. Скулы сводит и вообще. Винты копфгальтеров не дают расслабить спину, повернуть голову и вообще шевелиться. Свет прямо в глаза не бьёт, но стекающий в глаза пот уже глаза щиплет. Но, мы держимся. А еще этот стоящий за нами под парами паровоз… И день в самом разгаре. Тепло сегодня.

И морду лица не промокнут от пота ассистентки хорошенькие. Смажут кадр. Будем надеяться, что техника и оптика не настолько совершенна и пота на лицах видно не будет. Впрочем, если и будет, то я придумаю очередную героическую историю для потомков. Надо же в школах историю Отечества иллюстрировать.

С нами должен был быть и Павел, ведь событие, без преувеличения, историческое. Но, Катя на сносях и вот-вот. В общем, оставили Государя Наследника-Цесаревича при жене в Царском Селе. Павел хочет сына. Очень. Мы все хотим. У меня с Линой уже немало внуков и внучек, но тут особый случай — Наследник Наследника Престола Всероссийского. Да, и заждался Павел Петрович. Двадцать пять лет молодому Цесаревичу. По нынешним временам — мужчина в полном расцвете сил. Популярный в войсках и в народе.

В общем, Бог в помощь, как говорится. Ждём.

А у нас с Линой сегодня ещё не одно мероприятие. Всё-таки открытие железной дороги Петербург-Новгород требовало нашего участия на разных локациях. Государственное дело. И пайщики-спонсоры просили уважить Высочайшим присутствием. А спонсоры и пайщики в XVIII веке ничуть не безобиднее их коллег из Третьего тысячелетия. Толку с того, что я самый богатый человек в Империи и вообще Император? Строительство железных дорог, мостов, заводов и прочих портов с верфями — это пайщики. Это бизнес. И я тут скорее крыша, чем генеральный спонсор или финансист проектов. Лично моих денег не хватит и на половину того, что мы строим и уже построили.

Стоим.

Шевелиться нельзя. Фотография быстрее, чем рисовать портрет, но там, хотя бы, можно расслабиться, попить водички, в туалет даже сходить, живописец всё равно подгонит сцену. А тут — стоишь и ждёшь. Хочешь дёрнуться? Пожалуйста. Лицо смажется. Да и не дёрнешься. Зафиксирован, как на допросе. А так всё хорошо. Прогресс.

Фотосессия.

Почти на сто лет раньше, чем в моей реальности.

Шлаттер ещё в пятьдесят пятом году эксперименты начал. Но, не дожил Иван Андреич. Его ученики Матвей Афонин, да младший Йохан Ире, довели до ума технологию. Молодые. Энтузиасты. Под дланью Ломоносова. И моими, через него советами, конечно.

Почему мы в депо, а не на благородном перроне вокзала? Где ковровые дорожки и медь оркестров под крики восторженной толпы? Уверен, что будь на моём месте кто-то из века восемнадцатого, то так бы и поступил. И Ломоносов. И Рихман. И Нартов. Просто постеснялись бы показать технологическую изнанку чуда.