Книга Бунт и Империя, страница 116 – Владимир Бабкин

Голос Императрицы был просто ледяным.

— Поосторожней с проклятиями. Они имеют свойство возвращаться.

Но, Катя лишь добавила жару.

Сцена была безобразной. Достойной московского рынка. Едва завидев Лену в приёмной Императрицы Катя тут же сорвалась с места и атаковала, вцепившись Елене в волосы и стараясь выцарапать глаза, рассыпая проклятиями.

Лишь железная воля Лины загнала обеих в кабинет. За мной был послан слуга, прочим было строго запрещено распространяться о происшедшем.

И, как говорится, вот я перед вами. Точнее, перед ними.

Предыстория была понятна и всё к тому шло. Лина разнесла графики визитов их обеих во дворец, но Катерина явилась без спросу. И вот мы имеем то, что имеем.

Смерть ребёнка подкосили обеих женщин. Празднование Рождества в Императорском дворце. Рождественский дед Николай с внучкой Снегурочкой, ёлка, подарки, игры… Кто из детей принёс заразу — неизвестно. Первой умерла Ксения — дочь Лены. Вторая близняшка выжила, но отнимали её у скарлатины очень долго. Умерло ещё несколько детей. В этот век такое не удивляет. Поплачут — и рожают снова. Но в этот раз умер Пётр. Мой внук и наследник. Не смог я его вытянуть, а Марии повезло.

Вот теперь невестка моя и мстит Лене за это её «везение». Обвиняет в том что её Ксения была разносчицей, и досадует что выжила Маша. А сын Катерины умер. Наследник Павла. Единственный. С ним умерли и многие надежды Великой Княгини тоже. Истерика. Но всё же. Как бы не было тебе горько, желать смерти другим детям -это недопустимо, безобразно. Вот и приходится вмешиваться Лине за чужое в общем-то ей дитя. Защищать дочь своей соперницы. Причем тогда, когда и самой Императрице невыносимо больно.

— Остынь, Катька! — рявкнула Лина, — ступай к себе, schneller schnur, sofort!

Катя вылетела, ревя в дверь, мысленно продолжая проклинать свекровь и «крепостную-девку». С Императрицей ничего не сделаешь. А Ленка ещё поплачет! Для Кати Ленка и её Маша стали воплощённым злом. Не будет им на этой земле места! Она отомстит. И время мести придет! Свекровушка тоже не вечна. Екатерина выдохнула, сжалась, она почти успокоилась, ей оставалось только ждать.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БИПД. 12 февраля 1778 года.

Три дня праздновали столицы мой юбилей. Пятьдесят лет жизни и двадцать пять царствования. И почти тридцать девять как я здесь попаданствую. Но последнее — вопрос сугубый! Кроме меня и носителя Высшей воли что меня сюда послал неизвестный. А первые же две даты вся страна празднует. Даже три, нет пять: Голштинию и Пруссию всё же отдельно надо считать.

В мае же еще Санкт-Петербургу семьдесят пять! Поставим наконец на постамент памятник здешнему деду моему: знакомого мне и в прошлой жизни работы Фальконе и Колло «Медного всадника». Наведем порядок после наводнения. Да. Да. Никогда не было и вот опять…

Европе же не до праздников. Не только обкусанной нами на четверых с Бранденбургом, Австрией и княжеством Поморским Польше. Шляхта тут же кинулась конфедерации собирать, но им в поддержке отказали даже Париж и Лондон. Проглотили они Каземира V, бывшего в девичестве Карлом Стюартом, на троне польском. Не до того им. Затеяли они по осени меж собой воевать. Из-за Конфедерации бывших английских колоний в Северной Америке сцепились, ну и вообще где сумеют достать друг друга тоже.