Книга Бунт и Империя, страница 103 – Владимир Бабкин

Я повернулся не простившись и не обняв его.

Что сказать? Я разобрал дело подзащитного. Показания были не на его стороне. После такого приличные люди стреляются. Командовать воинской частью в качестве генерала, упустить управление, допустить разгром вверенной части и бегство с поля боя, самому отличиться так, что стыдно сказать, и эвакуацию проводили практически бесчувственной тушки. И, главное, Штандарт потерял. Во все времена это был не просто позор. Легион расформировывали и казнили каждого десятого. Номер легиона стирали из всех записей, словно его и не было никогда, а легаты, смывая позор кровью, бросались на меч. В любой армии любых времён, включая советские, спасение Знамени части — подвиг. Утеря Знамени — расформирование. Отправляли всех в самую задницу. На самые горячие участки. Потому что это — позор. Привезти знамя врага — подвиг. Потому так важно было бросать нацистские знамёна под стены Кремля. Враг повержен и брошен к ногам победителя.

А у нас утрачен Штандарт Наследника Престола. И Атаманцы бросили его на поле боя, спеша унести ноги и не озаботившись спасением своего Августейшего командира. Расформирую ли я Лейб-Гвардии Атаманский полк? Без сомнения. Если не вернут штандарт. Но, что делать с Павлом? Если он не восстановит авторитет в армии, то, я не знаю.

Плохо дело тогда.

Наследник, которого армия ни в грош не ставит… Проще уж передать наследование Петру Павловичу. Но, там Катя. Да, и, маленький мальчик. Какой у него авторитет. Да и у Кати тоже. Если что со мной — одна надежда на Лину. Иначе просто рухнет всё. Однако, Павел решительно поплыл. Надо что-то делать.

Позже.

* * *

СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. ПОДВЯЗЬЕ. 1 октября 1775 года.

Прошло около получаса прежде чем артиллеристы смогли развернуть на возвышенном бережке Овсянке пушки. Адамс же, поставив императорский шатёр, суетился с ланчем. Петровцы явно запаздывали. Иван видел подход пехоты, по-видимому лейб-гренадеров, а вот гвардейские канониры только в Мешечек пушки выкатывали.

Поле узкое. Но, позиция удобная. Иван прикрыт избами и на пригорке. А генерал-лейтенант Еропкин вынужден в низине разворачиваться. Физика с оптикой против сил Павле.

Смоленская конница с казачками да уланами отведена к лесочку. Его таки Пац вычистил. Во всяком случае егеря оттуда ещё не стреляли. Пулавский со своими рейтарами приступил к Стоптчищу. Разворачивается. Пешие смоляне да перешедшая на строну Ивана русская инфантерия бригадира уже Соллогуба стоят с пушкарями. За ними, чуть выше Дюмурье расположил авангард наемников. Большая их часть пока укрыта в деревне. Лютень на Сычевской дороге пешие смоляне с ручницей осаждают. Так что государь всея Руси Иоанн Антонович со своей гвардией и прочими «американцами» надежно своими полками прикрывается.

— Гасудар, велъи мне к гусарам скакатъ, — возбужденно попросил Горам.

Вот же неугомонный отрок.

— Есть важнее дело, — отзывался Иван, — скажи Джону что б к Яцеку за моим мундиром послал, пусть он летит скорей сюда от Ломок.

Лицо Колывана скривилось.

— Uncle Eagle, I want to fight, — прогундосил юнец.

В бой он хочет? Так «дядя Игл» тебя и отпустил. Если что с Коллинсвортом станется его отцу будет всё равно какая на Иване-Игле шапка.

— Со мной рядом пойдешь, адъютанта, — ободрил юношу император, — но я же не могу без парадного мундира войска вести?