Книга 2022. Кровь Миров, страница 3 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Говорили, понятно, на русском языке, благо профессор, как и большинство элит Южной Америки, владел им совершенно свободно. Часто доходило до казусов, ведь элиты нередко предпочитали общаться и между собой по-русски, и невозможно было с ходу понять, кто чьих будет. Особенно если речь шла об общении бразильцев, которые говорят в жизни на португальском, и остальных южно- и латиноамериканцев, которые говорят на испанском. Так что русский язык был общим для общения (простите за тавтологию). Как тут не вспомнить ситуации Отечественной войны 1812 года, когда русские крестьяне нападали на русских офицеров, ведь чёрт их разберёт, и те, и другие по обе линии фронта говорят на французском. Поди знай, кто есть кто. Прошло два века, и русский язык в мире занял место французского.

Терранский офицер-гусар и чилийский профессор. И чилийская русская графиня.

Чинно и благородно.

А гусарский полк это ведь не только про вертолёты. Гусары – это бесконечный планомерный хаос в тылах противника. Это и разведка, и спецназ, и вообще, почти Космодесант, только полярный. Не зря Ахтырский полк держат для «охраны» Антарктиды. Как и Мариупольский гусарский полк на «охране» Арктики.

Графиня просто улыбалась, слушая пикировку. Лопухин? А ведь он ей наверняка родственник. Впрочем, чему удивляться – тесен мир. «Михайловская волна дворянской эмиграции» не прерывала связей между родственниками. Просто кто-то (большинство) согласилось с требованиями нового тогда императора Михаила Второго, что «Честь в Служении на благо Отчизны» и что служить должны все дворяне, включая женщин, а кто-то (меньшинство) решили, что с них хватит самодурства нового царя-батюшки, и эмигрировали за рубеж. Император отнёсся к этому спокойно и никого не преследовал, так что уехало немало. Те, кто поглупее, осели в странах Европы, в Англии и США, а кто поумнее, те понимали, что у Михаила Великого руки очень длинные, и нужно УЕЗЖАТЬ. В Австралию и Южную Америку. Европа и США не выход и не панацея. Так предки её самой оказались в Бразилии, а она сама уже родилась в Чили.

Лопухин, ожидаемо, гнул свою линию.

— Сударь, у меня имеются инструкции. Если у вас нет разрешения хотя бы от Академии Наук Империи Терры Единства, то мы сейчас организуем эвакуационную команду, и вы все вместе будете благополучно препровождены на территорию Чили.

— Мы и наше правительство не признаём притязания Терры на наше право разворачивать научные станции в Антарктиде. Данная территория находится в исключительной полярной зоне Республики Чили, и мы в своём праве, вам это прекрасно известно, граф. Любые насильственные действия Сил Великотерранской Империи в отношении нашей научной экспедиции будут восприняты моим правительством как недружественный акт.

Пауза. Лопухин захлопнул забрало шлема. Стекло, сверкнув, поляризировалось, не допуская возможности чтения по губам. Идёт закрытый обмен по каналам внутренней связи, что естественно. Ситуация явно выходила за пределы полномочий простого ротмистра Полярного патруля.

Наконец шлем «прояснился» и стекло было поднято.

— Профессор, я вынужден требовать разрешить мне осмотреть привезённое вами оборудование, для доклада по инстанции.

Бахметева улыбнулась. «Требовать разрешить». С одной стороны, Лопухин старался держать марку в части «требовать» от имени Великой Терры, но с другой – он тут реально требовать ничего не мог, это не его компетенция. И те, кто его инструктировал, тоже это понимали.