Онлайн книга «Наследник двух корон»
|
Грек, видно, счел возможным и нужным сразу похлопотать «за своих». Землячество – оно вечно. И это правильно. На этом держится мир. — Он то же вызван в Москву, как бывший при Минихе ведущий армейский лекарь, – еще тише проговорил Кандоиди, – но в части ампутаций и сшивания различных ран он получше других на Москве будет. А эллин догадлив! Ну, хорошо, хоть какого-нибудь «муссу» или «моэля» не предложил. Но то, что хлопочет о гонимых коллегах, на будущее отмечу. Как без этого. — Спасибо, Павел Захарович, – громко и искренне я поблагодарил врача. За дверью явно было оживление, и не хотелось бы, чтобы вернувшийся Корф услышал эту часть нашей беседы. Впрочем, его и не было. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПОКРОВСКОЕ. ЗАГОРОДНЫЙ ДВОРЕЦ. 31 августа (11 сентября) 1742 года Из Петербурга мы выехали утром первого. Мне стало лучше. Кондоиди в паре мест мне еще кетгутом рану стянул, чтоб заживала быстрее. Но до Новгорода Великого мы ехали со всем ко мне бережением, наслаждаясь последними днями северного бабьего лета. Медленно ехали. Три дня. Там видно фон Корф получил ответ на свое известие от государыни, и мы заметно ускорились. После Твери же практически гнали галопом. Это не очень приятно даже в подрессоренной карете, даже на Царской дороге. Начавшиеся осенние дожди и тысячи путешествующих превращали ее в череду спрятанных в колдобины и выбоины луж. Меня еще продуло от этой гонки и сырости. Рана не кровила уже, но слабость и кашель вернулись. Приданному мне Кондоиди в сопровождение гоф-медику Герману Бургав-Каау не удалось Корфа уговорить ехать медленнее. Николай Андреевич видел уже, что не убьет меня дорогой, а приказы тетушки-моей-императрицы видно становились все жестче и заставляли спешить. Все это не радовало. Не доезжая до Тверской заставы, мы с Клинского тракта свернули на север, через посады и слободы обогнули Земляной город. Весь разбитый, под раскаты грома, я был доставлен в Загородный дворец. И вот стою я пред теткой, наспех переодетый и умытый. Хорошо хоть – бриться еще не надо. Вот что она… не могла со мной уже с утра поговорить? — Это что было?!! — Матушка… — Рот закрой!!! Кто тебе дозволил???!!! «Будущий цесаревич стоит бледный. С дороги и вообще, – примечала императрица, – но вроде крепок, и надо, пока он уставший, его разговорить и поставить на место». Императрица явно гневалась. — КТО. ТЕБЕ. ДОЗВОЛИЛ? Смиренное молчание. — ТЫ. ЧТО. СЕБЕ. ВОЗОМНИЛ? Смиренное молчание. Очи долу. — ТЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ВСЮ ДЕРЖАВУ ПОД УДАР ПОСТАВИЛ? Императрица давила. Я мальчишка в ее глазах, но держусь… И молчу. — Я тебя отпустила в Петербург в этот твой университет. Так? Смиренный кивок. — Так, Матушка. — Как ты оказался на войне? — Простите, Матушка, уверен, что все доклады у вас. Это не была моя прихоть. Так получилось. Я действовал в интересах государства. Лисавета даже усмехнулась, подумав: «Мальчишка далеко пойдет». — И?.. — Просто ночью меня хотели убить или похитить. Я не дался. Вот и все, Матушка. — А присяга в Борго? Что тут скажешь, пожимаю плечами и, морщась, прикладываю руку к груди. — Так ведь не было никакой присяги, Матушка. Я не принял их присягу, отложив решение до всеобщей присяги Финляндии в Або. Я весь в вашей воле, Матушка. Прикажете принять корону Финляндии, если это нужно Державе нашей, – я приму. Нет, так нет. Мне она не нужна. Финны в Борго обязались принять присягу верности вашему императорскому величеству, вне зависимости от решения собрания сословий в Або. Это все, что я мог сделать в той ситуации. Прошу простить. |