Онлайн книга «Наследник двух корон»
|
— Спасибо, любезный, – говорю я скрипачу. — Нет. Вы, вы, – прерывисто выдает он. Я машу рукой. — Панич, у меня полная шляпа, – отмирает еврей, – заберите, это ваши деньги. — Нет, они твои и Божьи, – уже спокойно говорю я, – по десятой части отдай своим в шул и этой церкви, а я возьму только одну монету. Крещусь на храм по-православному. Нашло что-то. Народ повторяет за мной и меня крестит. Еврей кивает. Вытаскивает из шляпы наугад один тымпф и отдает мне. Я смотрю на зеленоватый кругляш. На аверсе монеты написано «DAT PRETIVM SERVATA SALVS POTIORQ METALLO EST». С латинского: «Желание спасения Отечества превышает цену металла». Хорошее напутствие. Да и вложения, если считать в серебре, отбились как один к четырем по итогу. Будем жить! РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ. 18 (29) января 1742 года Как всегда в таких случаях, весть о предстоящей казни разнеслась по столице со скоростью лесного пожара в сухую ветреную погоду. Толпы начали стекаться на площадь задолго до самого действа. Ходили слухи, что даже сама государыня решила лично присутствовать на колесовании своих врагов. В этом вопросе (как всегда под страхом смертной казни и принудительной прогулки в Тайную канцелярию) мнения разделились. Одни говорили, что этого быть никак не может. Другие же ссылались на то, что она дочь Петра Великого и в ней его кровь. Рубить головы и руки с ногами она, конечно, не будет, но лично поприсутствовать вполне может пожелать. Под страхом еще более лютой казни обсуждали и грехи приговоренных. Нет, собственно, сама смертная казнь никого не удивила. Времена обычные. Времена суровые. Сама нынешняя императрица Елисавета Петровна (спаси, Господи, и сохрани благословенную помазанницу Твою!) могла при других раскладах оказаться в монастыре, в ссылке или даже на плахе. И многие были уверены еще совсем недавно, что и именно так все и закончится. Да, о перевороте знала почти каждая бродячая собака, но мало кто верил, что у цесаревны Елисаветы хватит духу, а за ней вообще кто-то пойдет против избранного Богом императора Иоанна Третьего. О судьбе малолетнего государя шепталась вся столица и не только она. По крайней мере в тех частях, докуда уже доскакали гонцы или доехали сани. Зима. Реки в эту пору – это просто гладкие дороги. Никаких лодок или судов. До дальних пределов России новость о новой императрице может идти чуть ли не год. И новость о любом сообщении оттуда будет в столицу добираться еще столько же. А пока – Санкт-Петербург. Васильевский остров. Площадь перед зданием Двенадцати Коллегий. Эшафот. Толпа. Каре солдат. Барабанная дробь. Толпа замерла. Кто-то шепнул: — Государыня не приехала… На шепнувшего шикнули сразу несколько человек, обеспокоенно поглядывая друг на друга. А вдруг из Тайной канцелярии? Или просто донесет? Одно успокаивало – правило: «Доносчику первый кнут» по факту никто и не отменял. Могли спросить за ложный донос. Точно так же. На дыбе родимой. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ДВОРЦОВАЯ НАБЕРЕЖНАЯ. 18 (29) января 1742 года Холодно и сыро. Ветер с Невы и с далекого залива. Иван Анучин стоял в оцеплении между Зимним и Адмиралтейством. Зачем стоял? А затем, что приказали и поставили. Цепь их оцепления была довольно жидкой, большая часть лейб-компанцев несла стражу внутри дворца или просто там грелась, в ожидании своей смены, ведь стоящих на морозе меняли каждые три четверти часа. |