Книга Наследник двух корон, страница 23 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

— Радуйся, подруга, радуйся. И учи русский. Отправь ему перевод его признания: он поймет.

Каролина Луиза принцесса Гессен-Дармштадтская покачала головой, не отрываясь от корсета невестки и не переставая плакать. Она не верила еще, но очень желала, чтобы так и было и чтоб слезы ее текли от радости.

КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. БРАНДЕНБУРГ. ПОТСДАМ. ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР. 6 января 1742 года

На этот раз для нас нашелся постоялый двор и получше. По здешним меркам можно сказать четырехзвездочный отель. Впрочем, нам его рекомендовали и даже «забронировали». Им регулярно пользуется русская миссия, и посол фон Бракель заранее снял для нас шесть комнат. Так что только Румберт с Бастианом делили одну спальню. И свечи тут не экономят как в Виттенберге. Впрочем, мы здесь планируем передохнуть денька два, отоспаться помыться, снестись с посольством. Бумаги подорожные справить и деньгами пополниться.

А то запаршивели мы в дороге совсем. Что те бомжи моего времени. Свечи – роскошь, ванная с горячей водой – роскошь, да и чистая питьевая вода – вообще роскошь. Беда времени – реки в районе крупных городов закономерно превращаются в сточные клоаки. В рассадники антисанитарии и эпидемий.

Мое седалище за эти дни, наверно, стало плоским. Лавки зимних возков – прямая дорога к геморрою и простатиту. Это я вам как потомственный врач говорю! Здешний медицинский курс университета я, технарь, осилил не по Википедии.

В целом – разместились как-то. Чувствуется, что столица Пруссии уже рядом. Потсдам, пусть еще не тот, но уже не такая дыра, как Виттенберге. Вполне себе ничего. Цивилизация.

Надо, кстати, у хозяина шахматы спросить. Должны быть. Вроде заведение приличное. Ладно, приступим к записям. Последний раз сегодня пишу без кода.

«6 января 1742 года. Мы в Потсдаме. Приехали без приключений. Рассчитываем отдохнуть два дня и посмотреть на местные и берлинские развлечения. Старшие навестят старых знакомых, я же просто хочу расслабится и погулять, а то до лета мне придется внимать чужой мудрости и корпеть над бумагами. В голове много прожектов и надежд. Хочется поделиться с Линой. Но пока это пустое, надо добраться до пункта назначения. Нет смысла писать, когда адресат обратного адреса не знает. Так что, приведу пока в порядок пришедшее в голову улучшение машин Виберста и Папена. А то пока похожи они скорее на скороварку…»

Как же мне надоело это иносказание, но надо – рядом с Берлином наиболее велика вероятность нарваться на неприятности. Дядюшка уже в любом случае меня ищет, а здесь немало тех, кто мог видеть меня в Киле год или два назад. Будь я постарше, усы бы отрастил или приклеил. А так и бородой никого не обманешь.

Надеюсь, Николай Андреевич с Берхгольцем завтра быстро обернутся у русского посла. А то Отто фон Брюммер без них вовсе не сдержан. Два года назад чуть «не убил» его, когда он хотел поставить меня на горох. Вовремя понял, что в этом теле мне не хватит роста и массы, чтобы свалить «борова Отто». Да и не тренировался я в этой жизни, да и лет до того сорок в той. Пришлось уворачиваться и бежать к дядюшке. Еле тогда уговорил ограничиться армейскими экзерцициями. Два часа под ружьем простоял на плацу. Потом пришлось быть хитрее: расспрашивать фон Брюммера про «любимого дедушку Карла ХII», у которого Отто служил по молодости флигель-адъютантом. Нельзя сказать, что его рассказы были бесполезны… В общем выкрутился. Последний год Брюммер меня, кроме шведского с командным и рубки на эспадронах, ничему и не учил. Рубака он отменный. А вот учитель никакой. Терпения нет, он сразу норовит поразить противника. Спасибо Бастиану, который помимо скрипочки, мне и на шпагу руку поставил. Но пока не дай мне Бог попасть под клинок Отто фон Брюммеру.