Книга Наследник двух корон, страница 12 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Русская зима холодна и сыра. Во всяком случае возле столицы. Под Азовом и в Лимерике, наверно, и снега еще нет. А тут сугробы под трубы избенок упираются. Конвой, охраняющий командующего, хоть и накинул тулупы, но явно ребятушки уже мерзнут. Но ничего. Тройка тянет ходко. Уже Парголово и в ближайший час они будут в теплых казармах, а генерал-фельдмаршал Ласси у себя дома. Марта с утра должна была получить письмо, верно уже и баньку по ее наставлению нагрели.

Тяжелый выдался год. Для старого вояки, впрочем, любой год был тяжелый. С самой юности, еще якобитом в родной Ирландии, Петр Петрович, тогда еще Пирс Эдмонд, не выпускал из рук шпаги. Теперь вот вместо нее маршальский жезл. Но эта ноша нисколько не легче. Мутят вот французы с идущей войной. Объявленное перемирие выгодно только битым им, Ласси, с прошлого лета шведам. Вот послала государыня отводить войска на зимние квартиры. Мол, устали и поносом мучаются. Оно, конечно, служивым не просто. Так ведь и шведы тоже измождены.

Эх, да что уж там! Де ла Шетарди с Лестоком вот верховную власть месяц как поменяли. Петру Петровичу хватило ума не влезть в заговор, но среди первых прийти присягнуть новой императрице. А вот тот же Миних, стеснявший его движения под Азовом? Зачем Бурхард стремился к самым вершинам власти? Ему его инженерного мастерства было мало? Хотел быть вторым после матери-императрицы? Ну и где они теперь с Остерманом? Крыс в Петропавловке кормят?

Вот и Сампсониевский собор. Ласси перекрестился. И храму, и старым друзьям. Вот почто лежащим по его стенам Волынскому, Хрущеву и Еропкину не терпелось. Последний бы строил себе Петербург и строил, а Волынский – свояк же Петров. Не люб им был Бирон, о лучшем помечтать хотелось. И где эти мечты? Монархия требует абсолютной верности. И в мечтах тоже. Знай свое место и дело, хорошо веди его и не лезь поперек рескриптов и артикулов. Нужно что поменять – делай что можешь сам, а остальное пусть решают высшие инстанции.

Артемия Петрович Волынский – герой. Не сдал на дыбе нынешнюю государыню. А то бы лежала Елисавета Петровна сейчас в Петропавловском соборе рядом с батюшкой, и куковал бы Ласси с армией под Борго. А Финляндия скудна, чтобы прокормить и обогреть солдатушек. Впрочем, по весне снова начнем. Государыня твердо уверила, что планы генерал-фельдмаршала верные и французов она пошлет, как крепче на трон сядет.

ГЕРЦОГСТВО ГОЛЬШТЕЙН. КИЛЬ. КИЛЬСКИЙ ЗАМОК. ПЛОЩАДЬ. 1 января 1742 года

Нужно ли говорить, что все-таки перепились? Такое ощущение, что даже лошади подшофе. Майора Корфа я нашел на конюшне, в стогу сена, в обнимку с какой-то полуголой девицей. Несколько бутылок валялось рядом.

— Баро-он, просыпайтесь.

Ноль реакции. Девица приоткрыла один глаз, вздохнула и попыталась исчезнуть в царстве Морфея. Разморило прелестницу. Кони здесь элитные и натоплено лучше, чем в моей «одиночке».

— Барон, подъем, труба зовет!

Тот, кряхтя, сел в куче сена, огляделся, спросил у девицы:

— Ты кто? А, ладно, молчи, какая разница… О, Петер, у вас нет селедки или пивка? Башка раскалывается.

Отстегиваю от пояса флягу.

— Вы, Николай Андреевич, еще бы рассол запросили. В вашем случае, барон, подобное лечится подобным. Шнапс. Сделайте три глотка.

Фон Корф с сомнением посмотрел на флягу.