Книга Рывок в будущее, страница 92 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

— Вы могли запросить помощь научной и технической мысли Франции. Уверен, что мы бы помогли. И не только в этих проектах. И не только деньгами. Очень большими деньгами, поверьте. Ваши проекты на Урале тоже привлекли внимание в Версале. Мы могли бы поучаствовать и там.

Нет, я не крякнул с досады. Шила в мешке не утаишь. Столько опытов и столько лет. По Волге и Каме уже свыше полусотни пароходов шныряют туда-сюда. И в районе Москвы тоже. Было бы странно, если бы буржуи, как я их по старой памяти называю, ничего не заметили.

А Филидор не зря был не только лучшим в мире шахматистом, но и известнейшим музыкантом. Отец его тоже был придворным композитором.

Так что партию, симфонию или оперу он писал и разыгрывал грамотно.

— Умный и проницательный правитель – это счастье для державы и ее подданных.

Что ж, лед все тоньше. Пока не государственная измена, но что-то подсказывает…

Плавно ухожу от темы, не прерывая ее:

— Ну, я не правитель.

Мой оппонент-искуситель улыбнулся:

— Отчего же?

Понимай как хочешь. В том числе «отчего же не правитель», «отчего же еще не правитель» и так далее.

Но он опытный господин и тут же добавляет:

— Вы – дофин России и очень популярны в Империи. Вы многое можете и имеете влияние. Вашему малому двору позавидуют многие небольшие королевства и герцогства Европы. Вы умеете собирать вокруг себя интересных людей.

Ага. Прошлый такой «сбор» закончился моей ссылкой и разгромом немецкой партии. Впрочем, русской партии, как таковой, тоже больше нет. Матушка зачистила поляну. Теперь есть люди вокруг нее. Не всегда умные, часто нечистоплотные, но вот такие. Увы, императрица все чаще собирала вокруг себя просто приятных и удобных ей людей. Часто в ущерб качеству и делу. И в Париже это знали. И подозревали, что это все мне не слишком нравится. И многим в России не слишком нравится.

Такие вот у нас шахматы.

Филидор сделал следующий ход (в том числе и на шахматной доске):

— Мне нравятся наши партии, Пьер. Вы сильный игрок. Ваша игра основана на планомерном завоевании сильной позиции. Но вы, ваше высочество, молоды, оттого импульсивны и делаете ошибки. Впрочем, лучше вас в России игрока нет. Да и в Европе сильнее вас в шахматах разве что я, Легаль, Стамм и граф ди Салабуэ. Над другими вы бы, ваше величество, неизменно одерживали победы. Класс игры растет, если играют сильнейшие. Нам нужно чаще играть друг с другом.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 14 января 1753 года. Ночь

Лина резко села в постели.

— Что это?

Киваю.

— Ничего хорошего. Чего бы нам стучали в дверь посреди ночи…

— Так открой.

— Накинь на себя что-нибудь.

— От двери постель не видно. Но ты прав.

Она спешно прикрывала свою наготу ночной рубахи одеждой в виде халата. Я был занят примерно тем же самым.

Стук в дверь продолжался. Условный. Похоже мой кабинет-секретарь. Терпение его видно лопнуло, и из-за двери донеслось:

— Государь! Государь!!! Срочно!!!

Да, так не ломятся только для того, чтобы пожелать нам доброго утра.

Вчера было отдание праздника Крещения Господня, так что пришлось немного в церкви постоять, потом была куча дел, а затем мы сыграли традиционную партию в шахматы с Филидором. Франсуа Андреевич гостит у меня после Нового года. Сильный игрок. Сильнейший. И рассказчик хороший. Змей-искуситель. В общем за очередными его парижскими байками и вином вечер затянулся, так что разошлись мы почти в полночь. Жена сделала вид, что спала, и на мое возвращение не среагировала. Игнор включила, как сказали бы мои внуки в той жизни. Обиделась.