Книга Рывок в будущее, страница 91 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Мне до обоих очень далеко, и Филидор явно не щадит меня и мое самолюбие. Но, в конце концов, мы же ради шахмат тут собрались. Хороший вечер, пылает камин, приятные напитки и к напиткам. Двое мужчин собрались скоротать вечерок и поболтать о том о сем.

В том, что он меня обыграет, у меня сомнений не было. Не того уровня я гроссмейстер. Он и Людовика XV громил. Никакого тебе пиетета перед августейшими особами! Этот парижский Луй даже обиделся. Но я не сноб и все же более сильный, чем Людовик, игрок. Даже выигрываю одну партию из трех. Мог бы и чаще, но времени тренироваться нет. Не для того играю. Главное, чтоб было интересно.

— Франсуа, есть ли вести из Парижа?

Тот кивнул.

— Да, Пьер. Сегодня прибыло письмо. И шкатулки с маленькими подарками для вас и прекрасной Екатерины. Я хочу вручить их вам после окончания партии.

Прекрасно, будет чем задобрить Лину, которая открыто намекала мне о том, где она видела шахматы и Филидора в сегодняшний томный вечер. Так что нужно было по-быстрому с честью проиграть и, соблюдая нормы вежливости, отправляться в спальню на сладенькое.

Но вечер и партия были оговорены заранее, и я не мог отменить договоренности.

— О, Франсуа, спасибо. Екатерина будет очень благодарна! Что еще слышно из Парижа?

— Что может быть слышно в столице мира и Европы? Версаль, балы, приемы, поэты, художники, блестящий высший свет!

— Скучаете?

— Помилуйте! Как можно не скучать по Парижу и Версалю! Признаюсь вам, Пьер, вашему Петербургу далеко до европейских столиц, уж не обессудьте мою откровенность. Впрочем, ничего удивительного. Россия – молодая держава. И ваш дед основал не только Санкт-Петербург, но и Россию в нынешнем понимании.

Усмехаюсь.

— А до деда моего что было?

Тот пожимает плечами.

— Трудно сказать, Пьер. В Европе до сих пор верят, что по русским улицам бродят медведи с балалайками, а истории у России нет вовсе. Дикий край.

Ну, эта концепция мне знакома. И в мои будущие времена многие так «в цивилизованном мире» считали.

Словно в подтверждение моих мыслей, Филидор продолжил:

— Другое дело – Франция. Париж и многие наши города основаны еще две тысячи лет назад древними римлянами. Да, были века упадка после падения Рима, но мы все же подхватили факел цивилизации. Впрочем, Пьер, кому я рассказываю, вы же сами владетельный герцог, родились, выросли и получили образование в Европе. И ваша блистательная супруга Екатерина тоже. Увы, не всегда России везет на просвещенных правителей.

Филидор вступал на тонкий лед политики, и я насторожился. Формально он ничего такого не сказал, но настроение беседы обозначил.

— Пьер, в Европе очень надеются на вас с супругой. Вы могли бы многое привнести в Россию и сделать жизнь народа более цивилизованной. Франция открыта для этого и готова помочь вам в этом благородном деле. Европейское образование и гений могут творить чудеса. Я так слышал, что в Петербурге строили корабли на паровой тяге? Почему прекратили работы над ними?

Разговор все более интересный. Вечер перестает быть томным. Прости, Лина, придется тебе подождать. Не скучай.

Пожимаю плечами.

— Ну, это был опыт. Неудачный. У нас опыты не всегда удачные. Вот, к примеру, все попытки придать шарам с теплом внутри хоть какое-то подобие управляемости закончились ничем. Горячий воздух быстро остывает, и никакой практический пользы от них не обнаружено. Так и здесь.