Книга Рывок в будущее, страница 65 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

— Да что с погодой-то мы сделаем, Петр Федорович? – развел руками Клеопин. – Летом работаем и при факелах, а тут заледенело все, без пороха и не взять, но ведь хлипкие шахты. Да и факелы при порохе, сами понимаете…

Рядом со мной идет легенда. Сейчас он – первый член коллегии Канцелярии Главного правления сибирских и казанских заводов обербергмейстер. Клеопин. Фактически главный здесь горный командир. Да и вообще главный. Он, с предшественниками своими де Геннином и Томиловым, собственно, заводской Урал и создал. С первыми я уже в столице виделся. Вот и Никифора Герасимовича час настал.

— Вы – молодцы, многое делаете, но золота много надо, сами понимаете, – отвечаю собеседнику, – и те места, которые я вам на карте показал, надо быстрее разведать.

Клеопин кивает. Уже не удивляется, откуда это я о здешних рудах прознал. Легенда уже прижилась. Мол, нашли старые записи в архивах. Стали еще в бумагах копать. Да и видит он, что некоторые участки здесь давным-давно вскрыты. Человек на Урале тысячи лет до нас уже металл добывал.

— Здесь у вас проблема, как и с водой на Верхнетагильском заводе… – Мы были с ним там вчера и насмотрелись на маловодье. – Потому те паровые машины, чертежи которых я привез, и сюда ставить надо.

— Так вы только в Билимбай одну и привезли, – возражает Клеопин.

Видел он там паровик и пароходы, сам же меня и встречал.

— Но и мастеров я по ним привез, и чертежи, – парирую сетования, – организуете производство и на Екатеринбургском заводе. Лучше, чем он, на Урале и в мире все равно пока нет. Мне понятны «отчисления с привилегии», но я буду вкладывать их здесь же, в тот же Политехникум. Вам же специалисты. Ну и в Билимбае будем делать машины, но там на них другой план.

Вот хорошо мне здесь. Хоть и погодка мерзкая. Со многими я уже поговорил. И я знаю, что мы люди «одной серии», хоть между нами и двести лет. Вот тот же Клеопин. Он все, что мы намечаем сейчас, точно сделает. В той реальности именно он золотодобычу и горнозаводские школы на Урале поднял. А уж с моей-то помощью, да с паровыми драгами…

— Машины хорошие, можно сделать обогрев шахт, – начинает строить прожекты обербергмейстер, – вагонетки канатами тянуть, молот можно для дробления организовать.

Наш человек! Вот в том и соль, что не любим мы, уральцы, на погоду пенять. Мы люди дела. Настоящего. Не менялы. Есть задача – нужно ее решать. А не искать, почему «нет возможности свершить сие». Я даже уверен, что расшибись я оземь сейчас или достанься медведю, такие, как Клеопин, и дорогу железную, и паровые самолеты сделают. Только мало. Ибо на Россию пока мало нас. Остальные или мошну свою чтут, или не видят дальше кончика носа. Многие просто устали. Просто устали. На фабриканта или на барина пахать, когда своя семья с голоду пухнет. Разгонять эту тину надо. Нельзя так. Нет будущего. Оскотинились все. И баре, и холопы. Но Матушка никогда не пойдет даже на мягкие реформы. Или хотя бы не остановку закабаления. Слишком зависит она от аристократии и крупных помещиков.

Есть ли классическая революционная ситуация? Нет. Ее нет. Нет ни условий, ни организации. Нет вот этого классического: «Выявить, организовать и возглавить!» Однако, как показала реальность, бунты на местах будут вспыхивать один за другим. Пугачев не даст соврать. Бунт при несостоявшейся здесь Кате-2 был такого размаха, что пришлось регулярную армию во главе с Суворовым бросать на подавление. Подавили. И Пугачева в клетке привезли на казнь. Но могло быть всякое… Да и политика Кати-2 – это продолжение политики Лисаветы.