Онлайн книга «Рывок в будущее»
|
«Здесь же вроде какой-то англичанин крутился? – припомнил Батурин. – Нам еще его имя чудное называл, на Ка… о, Каванах! Найти бы этого Кана… вина, он бы мог и денег на такое доброе дело дать!» План у Батурина уже в целом вызрел. Сейчас главное на глаза попасться цесаревичу. Потом ему дело обсказать. А там уж дело верное! Кончится опала Иосафа! Будет он за усердие свое при больших чинах! КАЗАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КУНГУРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ПЕРМСКИЙ ДИСТРИКТ. УСТЬ-КОЙВА. 16 августа 1749 года После Нижнего Новгорода мы еще почти два месяца шли по Волге и потом по Каме. Не торопясь. Если уж отправили меня в здешние края, так надо мне и местную жизнь повидать. Задержались в Казани. Слободы вокруг города выгорели в апреле в большом пожаре. Вставший год назад на пост губернатора Степан Тимофеевич Греков энергично взялся за дело. Он опытен и бодр, но все же даже по моим временам стар. Пришлось впрягаться. Пригодился мне здесь опыт «питерских потопов». Так что я тут не только верфи, суконные фабрики да новокрещенские школы посещал. От Матушки успело даже письмо прийти. С благодарностью и указанием не задерживаться. Мол, не своевольничай, а спеши куда послали. Что ж. Я с момента моего попадания мечтал попасть на родной Урал. В Казани я десятую годовщину попадания своего встретил. Помянул отца своего здешнего. Ведь именно в день его смерти я в своем времени умер, а здесь тело Карла Петера Ульриха Гольштейн-Готторпского занял. С тех пор и нет мне покоя. Все куда-то еду. Чаще куда хочу. Но когда и на сколько, тут уж по-прежнему тетушка моя Елисавета Петровна продолжает решать. Устал я уже от ее опеки. И от суеты здешней столичной, глупой и тягучей – УСТАЛ. Так что вот проветриваюсь. Пусть ждет меня «малая Родина», но из Казани я не хотел ехать. Даже туда весточки от Лины шли долго, а как долго они будут плестись на Урал?.. Пермские земли еще не Урал. Предуралье. Здесь тайга светлая. А вот за Камнем – родной мой «Седой Урал». Впрочем, и тут места дикие. Сейчас мы верст на пятьдесят выше Камасино, который в мое время до Чусового вырастет. Земли здесь были строгановские. Два года назад здешние городки и земли по Койве, после раздела наследства, моему компаньону Сергею Григорьевичу отошли, как и завод в Билимбае. Туда мы пойдем, как здесь дела закончим. В Кунгур я заплывать не стал. Не по пути. И дыра дырой. Но воеводу о том заранее уведомил, и он ждал меня в Верхне-Чусовском городке. Как я и просил, с плутонгом солдат и парой горных чинов да местными рудознатцами. Отдохнув пару дней в строгановском доме, помолившись в притворе святых апостолов Петра и Павла каменной церкви Богоявления Господня, неделю как мы выше по Чусовой пошли. Отсюда Ермак пошел громить Сибирское ханство. Знал бы он, мимо чего проходил… — Нашел! Нашел! – к нашему биваку у устья Койвы бежал прибывший со мной минц-мейстер. Кому же еще, как не монетному инженеру, быть специалистом и по камушкам. Воевода Камынин зацокал подковами по сходням парохода. Паровая машина интересовала больше, чем вся эта затеянная мной возня. Ему ли удивляться копаниям местных рудознатцев? — Ваше… императорское… высочество, – тяжело дыша, начал Нобелеус, – вот, на Полуденной нашли. Он отдает мне невзрачный камень. — Тут золотника на полтора, – бригадир Камынин уже на глаз мог вес камней определять. |