Книга Золотая клетка, страница 92 – Юй Сы

Шан Юй был непреклонен, когда заявил отцу о том, что переходит на гражданскую должность. Несмотря на все угрозы, на ярость отца, на его упреки и – под конец – уговоры, он остался тверд в своем решении. В сердцах Шан Цзянь сказал ему убираться с глаз долой и вступить во дворец евнухом, раз уж ему так нравится там находиться. Лучше так, чем оскорблять славный род Шан!

После этого Шан Юй переехал в отдельное поместье и больше никогда не возвращался домой. С отцом они, конечно, помирились, но отношения, и так не отличавшиеся теплом, сделались довольно натянутыми. Отец и сын не понимали, что удивительно похожи друг на друга, а потому были словно два упертых барана, столкнувшиеся на узкой дороге.

Конечно, благодаря должности Шан Юй теперь бывал во дворце еще чаще – спорил с наследным принцем об управлении перед лицом императора, доставляя последнему истинное наслаждение; имел свободный доступ в императорскую библиотеку и даже мог посещать уроки великого наставника, как и прежде в детстве. Ему было всего восемнадцать, но казалось, что он умен не по годам, проницателен и ничто не может укрыться от его взгляда. Разительное отличие от его подруги детства – Четвертой принцессы.

А та, замкнувшись в себе после смерти Второго принца, растеряла большую часть своей веселости и игривости. То горе, что она пережила в тринадцать лет, отпечаталось на ее неокрепшей душе. Она еще глубже погрузилась в мир искусства – рисуя, сочиняя, словно стараясь убежать от реальности всеми возможными способами. Она совершенно не интересовалась делами двора, не имела представления о том, что волнует и тревожит народ, и, казалось, собиралась всю жизнь провести в своем дворце, запершись за высокими стенами с кистью в руке.

Только достигнув совершеннолетия, Мин Сянь сразу же переехала в отдельный дворец, и ее одиночество наконец-то стало полноценным. В ее резиденции было меньше всего слуг, он находился дальше всех от императорского дворца, и порой даже отец, не видя Цюйцинь месяцами, забывал о том, что у него есть еще один ребенок. Матушка и вовсе после отъезда любимой дочери посвятила всю себя угождению Мин Дуаню – ходили слухи, что уже не столь молодая наложница Вэй все еще питает надежду родить императору сына. Мин Дуань окружил ее лаской и любовью, поскольку после смерти Мин Синя и он сдал – здоровье императора постепенно все сильнее ухудшалось. Его мучили головные боли и сильный кашель зимой.

Наложница Шуан так и не оправилась после потери единственного ребенка и заперлась в своем дворце. Император регулярно посылал ей подарки и поначалу даже частенько навещал ее, но затем, когда он понял, что та больше никогда не будет прежней, когда он перестал получать какую-либо отдачу от своей супруги, он практически оставил ее. Она так и не сняла траур даже шесть лет спустя. Наложница Шуан жила почти отшельницей, редко выходя из резиденции и бывая только на крупных праздниках. В остальное время она предпочитала посещать храм при императорской усыпальнице, где был похоронен Мин Синь, и проводить время, молясь перед статуей Будды.

Вот так и получилось, что Четвертая принцесса осталась одна – в своем далеком, словно бы Холодном, дворце. И единственным человеком, который посещал ее, за исключением вечно занятого наследного принца (с ухудшением здоровья отца-императора ему приходилось брать на себя все больше обязанностей, и он не мог часто приходить к младшей сестре), оказался Шан Юй. Восемнадцатилетний молодой советник Шан обладал потрясающей внешностью, которая сделала бы его невероятно популярным в столице, не окружай его ледяная аура как темный плащ. И казалось, что только Мин Сянь не замечала, что Шан Юя несколько опасаются и почитают за высокомерного выскочку.