Книга Золотая клетка, страница 132 – Юй Сы

— Это правильно. Ты показала себя великодушной императрицей, способной пощадить невинных, – кивнула ее мать, глядя на чайник, а не на нее. Было видно, что Мин Сянь не убедила ее.

— Лю Цзиньцин ползал у Нас в ногах и умолял пощадить его жену и детей. Мы не так жестоки, как императоры прошлого, и не хотим, чтобы наши руки обагрила кровь невинных. Потому решили не казнить их, – произнесла императрица. – Кроме этого, ничего полезного он не сказал. Он утверждал, что простолюдин Мин Сюань связывался с ним через человека, который всегда скрывал свое лицо, и он его никогда не видел. Он не встречался с бывшим наследником лично и не знал его подчиненных. Он совершенно бесполезен. – Мин Сянь скривилась, придавая своему лицу раздражение – словно она была взбешена тем, что тот визит оказался бессмысленным.

— Что ж, он был лишь недобитком, оставшимся после большого расследования, – рассудила матушка. Теперь она выглядела более спокойной, и ее плечи расслабились. – Не стоило многого ожидать от него. Очевидно, что он выжил только потому, что ни с кем не был связан и никого не знал. Если бы не эти письма помощника Ши, мы бы никогда и не узнали правды. Мерзкий предатель!.. – воскликнула она, ударяя по столу. Ее гнев казался настолько напускным, что императрица подняла брови. Они же обе прекрасно знали, что вдовствующая императрица ненавидела циньвана Цзе и наложницу Шуан, и гибель первого принесла ей лишь большую радость.

Мин Сянь хотела бы искренне любить мать. Как все дети, она пыталась любить ее всю жизнь. Но сейчас она смотрела в это искаженное притворной злостью лицо, которое еще сохранило остатки прежней красоты, но все больше напоминало маску из пудры и румян, скрывающую алчную, трусливую женщину, которая никогда никого не любила, кроме себя. И девушка не чувствовала ничего, кроме отвращения. Мин Сянь не была уверена, что матушка вообще когда-либо питала нежные чувства к отцу-императору, что уж говорить о ней. А если она любила младшую дочь, то почему ее любовь была такой удушающей, такой властной и пытающейся контролировать каждый ее шаг? Мин Сянь не оправдала ее ожиданий, но она могла бы простить дочери это, не правда ли? Простить как мать?

Видя, что императрица погрузилась в мысли и смотрит на нее, Вэй Жуи сглотнула. Ее тихая, вежливая и недалекая дочь иногда казалась куклой, пустой оболочкой. Она помнила, какой несносной та была в детстве, и радовалась, что дочь взялась за ум, когда взошла на трон, потому что терпеть не могла ее бессмысленные увлечения рисованием и каллиграфией. Но иногда она сомневалась, что человек может так измениться и стать настолько безвольным. В детстве ее нельзя было заставить съесть ложку каши без уговоров, а теперь она без задней мысли подписывала все документы, которые ей предлагал дядюшка. Душой она чувствовала, что после смерти Мин Сюаня в дочери что-то сломалось и безвозвратно изменилось. И прежняя радость от наконец завоеванного места во дворце сменилась легким испугом, но ее брат постоянно говорил, что это к лучшему – Мин Сянь так лучше. Они вдвоем позаботятся о ней. Они уберегут императрицу от всех забот, а ей лишь останется играть свою роль. Ведь это так просто – роль императрицы-марионетки, беззаботной птички, заключенной в огромную золотую клетку, в которой она вольна заниматься, чем душе угодно. Все к ее ногам, кроме свободы.