Книга Золотая клетка, страница 124 – Юй Сы

— Вот как, – пальцы Шан Юя, в которых он держал черный камень, сжались. – Ваше Величество, кажется, очень довольны им. Я прежде не слышал, чтобы Ваше Величество так хвалили какого-либо придворного.

— Ян Лэй умен не по годам, честен и проницателен. Это отличные качества для цензора. Потому Мы надеемся, что он как можно скорее избавится от собственной юношеской наивности и станет опорой для Нас в Цензорате. Иногда он кажется еще таким ребенком, – нежно произнесла Мин Сянь, глядя на доску.

Через некоторое время она осознала, что Шан Юй не отвечает. Она подняла на него глаза и столкнулась с потемневшим взглядом – все лицо великого советника, казалось, дышало яростью. Это немного напугало императрицу – она моргнула, не понимая, чем сумела разозлить Шан Юя. Никогда еще тот не смотрел на нее с подобным выражением лица.

— Что?.. – проговорила она и тут же осеклась. Шан Юй резко схватил ее за подбородок, приблизив свое лицо, и накрыл губы императрицы своими. Его поцелуй не был нежным – скорее собственническим, грубым, словно попыткой проглотить Мин Сянь. Через несколько мгновений, еще до того, как императрица успела осознать, что происходит, Шан Юй отстранился и снова сел на место за столом. Он нежно провел пальцем по губам Мин Сянь, а затем убрал руку, пряча ее в рукав.

Мин Сянь широко распахнутыми глазами смотрела на него.

— Прошу прощения, Ваше Величество, этот подданный потерял над собой контроль и вынужден откланяться. – Шан Юй поспешно поднялся, и, прежде чем императрица успела вымолвить хоть слово – все те ругательства, что уже закипали в ней, – великий советник улизнул из кабинета.

— Немыслимо! – наконец воскликнула Мин Сянь. – Что на него нашло? – В ярости императрица бросила камни для вэйци обратно в чашу. – И как он смеет?!

Мин Сянь стояла перед тяжелой, окованной железом дверью, которую стражник открывал большим ключом, висящим на поясном кольце. Со скрипом дверь подалась, и императрица шагнула внутрь. В черном плаще с глубоким капюшоном даже стражники императорской темницы не сразу узнали ее.

— Оставьте нас и закройте дверь, – приказала она, снимая капюшон. Она огляделась – небольшая, но чистая камера, где помещался только столик, плоский соломенный тюфяк и две подушки, которые принесли стражники. На столике стоял чайник с водой и одна пиала с отколотым краем, а также оплавившаяся свеча.

Человек на тюфяке пошевелился и, увидев, кто перед ним, тут же упал на колени:

— Ваше Величество!

Мин Сянь стояла над ним, испытующе глядя в бледное лицо своего бывшего придворного. Лю Цзиньцин, казалось, подурнел и скукожился, хотя прошло всего несколько дней, как он оказался здесь.

— Ты можешь подняться, – сказала она наконец, со вздохом опускаясь на одну из подушек. Лю подполз ко второй и сел на колени, складывая на них руки.

— Ваше Величество, этот слуга провинился! Этот слуга молит императрицу пощадить его ничтожную жизнь! – принялся стенать бывший министр, его глаза увлажнились от обилия эмоций.

— Хватит, – поморщилась Мин Сянь. – Ты сам подписал признание, о каком помиловании может идти речь?

— Ваше Величество, я виноват! Этот ничтожный придворный сотню раз виноват, но я никогда не подписывал никаких показаний! Все это ложь, придуманная правым министром Вэем! – с жаром воскликнул Лю Цзиньцин, слезая с подушки и подползая к императрице. Он схватил ее за нижний край халата, но Мин Сянь с отвращением вырвала ткань из его рук.