Книга Демонология Китая. Летающие мертвецы, ежи-искусители и департаменты Ада, страница 14 – Юй Сы

СЯО (魈)

Горный демон, разновидность ванлянов. Похож на ребенка, имеет одну ногу, вывернутую в обратную сторону. Вредит людям по ночам. Думаете, что сможете спокойно спать, если такой монстр заявится к вам ночью и начнет тянуть за одеяло? Это определенно не то, что вы хотели бы увидеть, когда открываете глаза в тихой монастырской обители.

В «Каталоге гор и морей» про сяо написано так:

«На юге обитают гигантские звери, похожие на обезьян, но с человечьим лицом и длинными руками. Все их тело поросло черной шерстью, задние ноги вывернуты. Увидев смеющегося человека, тоже смеются. Когда они смеются, их большие губы закрывают их лица, и люди могут воспользоваться возможностью сбежать».

В «Записках с изложением странного» (述异记) авторства циского математика эпохи Южных династий^[21] Цзу Чунчжи (429–500) сяо описываются так: «демон с человеческим лицом и телом обезьяны, с одной рукой и одной ногой». А еще сяо очень любят крабов и называют себя горными божествами.

Народные южные легенды тоже возводят сяо чуть ли не в разряд божеств: «Горные сяо – это чудища, обитающие в горах. Они имеют длинное черное тело и обладают бесконечной силой. Люди болтают, что сяо бегают быстрее леопардов и могут разорвать их и тигров голыми руками. Сяо – повелители гор и живут очень долго и потому считаются демонами».

В Гуандуне к сяо также относят уродливую старуху Яу (丫呜婆), которая пожирает непослушных детей, плачущих и не спящих по ночам.

В некоторых легендах сяо имеют схожие черты с нянем(年) – монстром, от ритуала изгнания которого произошла традиция празднования китайского Нового года. Нянь, как и сяо, любит вредить людям по ночам, но боится огня и шума, а потому, чтобы отогнать этих демонов, нужно зажигать хлопушки и фейерверки.

Как видите, сяо – это довольно обширный собирательный термин для описания человекоподобных горных духов. На самом деле сяо – это не кто иные, как мандрилы, обитающие в горах. Обезьяны причиняли большие хлопоты горным деревням, а потому люди наделяли их демоническими свойствами.

В «Повестях о странном из кабинета Ляо» Пу Сунлина есть такая история:

«Сунь Тайбо рассказывал о том, как его прадед учился в монастыре Люгоу в горах Наньшань. В сезон уборки хлебов он уехал домой и лишь спустя десять дней вернулся в монастырь. Господин Сунь открыл дверь своей комнаты и увидел, что стол покрыт пылью, а окна заросли паутиной, поэтому он приказал слуге убраться. Вечером он прибрал постель, застелил ее, закрыл дверь и лег спать.

Лунный свет струился в окно, и Сунь долго ворочался без сна. Вдруг тишину нарушило завывание ветра, и ворота монастыря громко захлопали. Сунь подумал, что, возможно, монахи не закрыли ворота как следует, но, пока он думал об этом, ветер приблизился к его двору и распахнул ворота. Кто-то будто зашел во двор, постепенно приближаясь к спальне Суня, и тот испугался.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге Сунь увидел горбатого демона: его голова почти касалась потолочных балок, лицо было цвета переспелой тыквы, а глаза сверкали. Демон открыл широкий, как таз, рот с редкими, но длинными, в три цуня^[22], зубами и захохотал, отчего стены заходили ходуном.

Господин Сунь так напугался, но демон перекрывал ему выход, так что он решил бороться с ним до конца: он тайком достал кинжал из-под подушки и ударил огромного демона прямо в брюхо. Сунь услышал звук, будто по камню стукнул. Демон в ярости протянул к нему свои когти, но Сунь спрятался под одеялом, и демон лишь схватил полу его халата да потянул за собой.

Сунь скатился на пол вместе с одеялом и принялся кричать. На крики прибежали слуги и монахи, но дверь оказалась заперта, так что им пришлось вломиться в окно. Они положили Суня на кровать, с удивлением выслушали его историю, но, обыскав комнату, нашли лишь одеяло, забившееся под дверь. Осмотрев его, они увидели гигантские следы от когтей.

Когда забрезжил рассвет, господин Сунь больше не смел оставаться в монастыре. Он забрал книги и уехал домой. Позже он спрашивал монахов, но все в один голос утверждали, что в монастыре никаких странностей больше не было».