Книга Медвежий брод, страница 71 – Юй Сы

Нина вспомнила, как ей не понравилась попадья со своим чисто деревенским узколобым восприятием мира, но теперь ей казалось, будто эта семья – единственные нормальные люди в деревне. Потому что все остальные по какой-то причине стали сходить с ума.

Она могла понять, почему люди тянулись к Григорию – он обладал странной магической притягательностью и харизмой. Такой человек, наверное, мог бы стать большим политиком или управлять людьми. Хотя, впрочем, он и так ими управлял – некоронованный царь Солнечного. Но этот медвежий культ, который он поддерживал, все больше пугал Нину. Особенно его слова про вину – в самом ли деле деревенские будут искать виноватого? И кто в итоге им окажется?

Несмотря на теплый день, по коже Нины от этой мысли побежали мурашки. На миг ей показалось, что все это правда – и медведь, и заступничество, и вера этих людей. Что на самом деле мир, который она знала, – это еще не все, что есть что-то сверх его, за пределами, и это не Бог. Нина никогда не была суеверной, но Григорий словно затягивал ее в свои сети вкрадчивыми, опасными словами.

— Нина, как думаешь, может, сходим к отцу Петру? – спросил Федя, подходя к ней.

— Зачем? – она очнулась от оцепенения и подняла на него глаза.

— Ну, его жена была добра к нам, помогла, – пожал плечами он. – Думаю, стоит его навестить, раз он сломал ногу.

— Наверное… – Нина чувствовала, как ее тяжелое тело прижимается к бревну и как ей вовсе не хочется двигаться. – Давай завтра. Сегодня я устала.

— Да-да, конечно, – тут же согласился Федя. – Ты как, хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Ничего.

— Хорошо, – выдохнул Федя и вернулся к работе.

А Нина осталась сидеть, ощущая, что эта завалинка, этот дом и поляна, даже гудящие приборы – это их маленький мирок, в который никто не вторгнется, не придет и не потревожит их. И это ее успокаивало.

На всю неделю, будто в наказание за прежние ясные дни, зарядил дождь. Каждое утро Нина выглядывала в серость, и ей снова чудилось, что где-то там, за границей дождевой пелены, бродит огромное чудище, которое жители этого села считают хранителем. И это ощущение росло все больше, потому что местные как будто постепенно сходили с ума.

В перерыв она спустилась в магазин, долго готовя себя к этому моменту. Дорогу размыло, и ручейки текли, омывая ее резиновые сапоги и холодя ступни внутри. Ливень смыл воспоминания о прошлом воскресенье, и те исчезли, перестали страшить ее. И потому для нее стало большим шоком, когда тетя Клава в магазине злобно на нее зыркнула и сказала, что яиц нет. Яйца лежали тут же, прямо перед Ниной на прилавке, и она указала на них пальцем.

— Мне десяток, пожалуйста, – холодно сказала Нина. – И колбасы триста граммов.

— Колбасы тоже нету, – тетя Клава уперла руки в бока и уставилась на нее неприязненным взглядом.

Нина вдруг вспомнила, что это ее Катя обвинила в потере ребенка. И что женщины обходят ее стороной.

— Продайте мне продукты, – рассердилась Нина.

— Мой магазин: хочу – продаю, не хочу – выгоню тебя взашей, – женщина скрестила руки на груди.

Нина тоже застыла.

Это молчаливое противостояние длилось несколько секунд, пока за ее спиной не звякнул колокольчик.

— Теть Клав, добрый день! – Нина с ужасом узнала голос Григория. У нее было много времени все обдумать за эти дни, и иррациональный страх сковал ее, когда она обернулась и увидела его. – О, соседка. – Он ухмыльнулся в своей обычной манере, добродушно и снисходительно, но за этой улыбкой Нина теперь постоянно видела ту, другую – на ступенях церкви: злобную и свирепую, как у дикого зверя.