Книга Медвежий брод, страница 66 – Юй Сы

— Папа! – крикнул Мишка, промчавшись мимо Нины. Та машинально схватила его за плечо, останавливая. Мальчик рванулся, завопив: – Пусти!

Нина еще крепче сжала его плечо и перевела взгляд на Григория: брови нахмурены, зубы стиснуты, волосы растрепаны – и кровь на рубашке, кровь на штанах, кажется, даже на щеке был кровавый отпечаток. Крови было так много, словно его окатили из ведра. При его виде Нину волной захлестнул ужас, она обняла одной рукой живот, ручки пакета врезались в запястье.

— Гришка! – Нина услышала, как упала корзина, и Катя побежала к мужу, видимо, подумав, что он ранен.

Она задела Нину плечом, но та ничего не сказала, продолжая оторопело смотреть на Григория. Он поднял глаза, услышав крики, и выставил руку вперед.

— Беги вперед за Борисычем, вызывайте скорую. Мы отнесем его к площади.

Звук голоса Григория заставил и Нину прийти в себя. Она перевела взгляд на брезент между мужчинами, и ее затошнило. Она отступила назад, зажимая рот рукой. Страшно истерзанный человек лежал на ткани; рот раскрылся в немом крике. Взгляд Григория остановился на ней, мрачно сверкнули черные глаза.

— А вам лучше вернуться, – сказал он Нине. – Мишка, домой! – рявкнул он, и мальчик, вырвавшись из хватки Нины, бросился к повороту.

Четверо прошли мимо, и Нина шумно втянула воздух, пытаясь избавиться от тошноты, но запах крови был таким сильным, что ей стало только хуже. Она медленно побрела домой, стараясь не обращать внимания на красные пятнышки между галечными камнями, словно стеклышки на морском побережье, отшлифованные водой: блестящие, яркие и манящие поднять их.

Когда она зашла на метеостанцию, то зачем-то закрыла дверь на все замки и засов, а потом медленно прошла на кухню и принялась механически разбирать продукты, пытаясь выбросить из головы образ того, что видела.

— …на, Нина! Нина!

Она вдруг поняла, что Федя зовет ее. Нина обернулась, глядя на мужа в дверях кухни. Он с беспокойством смотрел на нее.

— Что с тобой? – спросил он. – Ты какая-то бледная… Дорогая!

Нина схватилась за рот, бросилась к раковине, и ее стошнило. Она слышала, как вокруг суетился Федя, как испуганно спрашивал, что с ней, нужна ли вода, но его голос звучал будто сквозь кровавую толщу – пелену, что накрыла ее глаза и уши, и наконец она потеряла сознание.

* * *

Нина открыла глаза, глядя на размытое лицо Феди. Она моргнула, и лицо обрело четкость: искаженное тревогой, с морщинками в уголках тонких глаз, и даже блики на очках тревожно подрагивали. Яркая мысль вспыхнула на задворках ее сознания: он тоже стареет. Годы ни к кому не были благосклонны, у самой себя она тоже находила морщины и седые волосы, но никогда не придавала им значения, будто это все ошибка, будто там, наверху, на нее случайно просыпали пепел жизни.

— Нина! Нина, слава богу! – Нина очнулась от мыслей и вспомнила, что случилось. Кровавая сцена снова всплыла перед глазами, и ей стало дурно. Федя помог ей сесть, аккуратно придерживая за плечи. Он поднес к ее губам стакан воды и заботливо спросил: – Ты как? Как себя чувствуешь? Сможешь посидеть, пока я сбегаю за Варварой Никитишной? Скорая уже едет.

— За кем? – Нина положила руку на живот, чувствуя, как толкается ребенок.

— Что? Болит? Где болит?! – Федя суматошно схватился за ее руки, испуганно поднимая глаза на лицо Нины и пытаясь понять, насколько ей плохо.