Книга Медвежий брод, страница 46 – Юй Сы

— Да, – рассеянно сказала Нина. – Да, давай.

Федя подскочил и исчез во мраке. Нина снова перевела глаза на огонь. Она всматривалась в пляшущие языки, думая о том, что в древности люди в огне находили знамения будущего. Но Нина видела лишь, как красное пламя пожирало коричневые дрова, как белело в центре, и как обрушивались поленья, высекая искры. И все равно это завораживало.

— Через костер будешь прыгать? – спросил вдруг голос сбоку.

Нина вздрогнула, повернула голову и увидела его – конечно, Григория. Он присел на соседнее бревно.

— Зачем? – спросила она.

В полумраке костра он казался родным этому лесу: в глазах вспыхивали огоньки, темное лицо поблескивало от пота. И это тоже завораживало.

— Если через костер не перепрыгнешь – значит, ведьма, – сказал Григорий и ухмыльнулся.

Нина покосилась на большой живот, вспомнила про больную ногу и сказала:

— Тогда я лучше сразу буду ведьмой.

— Ведьм потом сжигают на костре, – отозвался Григорий, и Нина не поняла, шутит он или серьезно. – От порчи так тоже очищаются.

— Я в такое не верю, – покачала головой Нина и снова уставилась на огонь. Она чувствовала взгляд мужчины, ползущий по ее лицу.

— А во что веришь? – наконец спросил он.

— Ни во что, – отозвалась она, вытягивая вперед руки к костру. Пламя согрело кончики ее пальцев, и царапину на ладони засаднило, напоминая о происшествии в лесу. – Ну, почти, – добавила Нина.

Григорий хмыкнул. В тишине между ними чувствовалось напряжение, которое приглушало шум и веселье вокруг.

— Увидишь – поверишь, – после долгой паузы произнес он.

— Ты так же и поверил? – резко спросила Нина, поворачиваясь к нему.

Он был в полурасстегнутой рубашке, без креста. Нина заглянула в глаза деревянного медведя.

— Ну почти, – широко улыбнулся Григорий, крякнув, поднялся, а потом протянул ей венок – Нина с удивлением узнала в нем тот, что обронила в лесу. – Нашел вот, твое, кажется. В эту ночь не теряй его.

Она не ответила, и он ушел, не прощаясь. Из ниоткуда тут же вынырнул Федя, будто только этого и ждал. Он протянул Нине пластиковый стаканчик с какой-то жидкостью.

— Сок, – сказал он. – Еще Катя просила передать, что сделала тебе отвар из крапивы, – увидев, как вытянулось лицо Нины, он поспешно добавил: – Если хочешь, конечно. Она сказала, полезно для ребенка.

— И ты доверяешь какой-то деревенской бабе? – вскинула брови Нина. – Полная ерунда все эти травы, – она замолчала, отпивая из стаканчика.

Федя тоже ничего не говорил. Он чувствовал, что, когда встретил ее сегодня выходящей из леса, его сердце чуть не разорвалось – он никогда не видел такой паники на ее лице. Он корил себя за то, что ушел: Григорий позвал его заготавливать дрова для костров, и он с радостью повелся, потому что тот сказал, что это особое мужское задание. Они закончили лишь с наступлением темноты, и когда он хотел вернуться за женой, Гриша положил ему большую руку на плечо и сказал: «Они скоро будут». Федя поверил ему – мужчина инстинктивно заставлял себе верить.

А потом Катя вышла на поляну и сказала, что Нина пропала. На целых десять минут Федя потерял покой. Он бы бросился в лес, если бы не Гриша. Тот сказал, что знает лес лучше, и исчез во тьме. Федя слепо щурился на деревья, ненавидя себя за то, что он слабый, безглазый и городской.