Книга Тайна Карты вечности, страница 57 – Эвелин Бризу-Пеллен

Мне было интересно, и я взял в руки авлос. В школе я играл на флейте, а в музыкалке учился на фаготе. Так что я кое-что смыслил в духовых. Я быстренько подобрал ноты к его незатейливой мелодии, и теперь я играл, а он танцевал. Лео мне одобрительно улыбнулся. В его глазах я точно поднялся ещё на одну ступеньку.

Танец по сложности, конечно, не бог весть что по сравнению с хип-хопом, но тем не менее спортивный, это точно. Повороты, прыжки, вперёд-назад, согнулся, выпрямился, щит перед собой, выше-ниже, и замер в угрожающей позиции, выставив вперёд копьё. Я включился в игру и, когда Леонид сказал: «Танцуй!» – я, не отнекиваясь, передал ему авлос и начал танцевать. До болезни у меня брейк-данс неплохо получался.

Леоонид был приятно удивлён. Ещё один плюс в мою пользу, пусть даже прыжки у меня были не такие мощные, как у настоящего воина из Спарты, пусть даже я нападал на противника не совсем так, как они. Потому что танец ведь был имитацией боя. Потому что это же был СПАРТАНСКИЙ танец, не будем забывать.

Во время наших танцев пришла Клеа, и ей так понравилось, как мы прыгаем, что она тоже захотела поучиться. Я уже приготовился, что Лео, продолжая разыгрывать спартанца, возразит ей, что такие танцы не для девочек, но ничего подобного. Именно как настоящий спартанец (но я понял это позже!) он нашёл её просьбу совершенно естественной. В Спарте не делали никаких различий между мальчиками и девочками, но только не во время войны, потому что назначение женщин – рожать будущих воинов, и было бы глупо использовать их для убийства. Лео даже предложил Клеа тренироваться вместе со мной, и она охотно согласилась.

Я не ждал, что она будет ТАК драться на мечах. Сражалась она с яростью, как будто на карту была поставлена её жизнь и она рубится с врагом. Не знаю, осознала она сама это или нет, но лично мне показалось, что за это время её подавленность преобразилась в ярость. Возможно, так подействовали на неё воспоминания, но мне она об этом ничего не сказала.

В общем, несмотря на свои странности – последствие, конечно, детских травм, – Лео оказался классным парнем. Греческим под его руководством мы занимались до седьмого пота, а когда дрались с ним на мечах, он действовал предельно осторожно, иначе мог бы разрубить нас пополам. Мы занимались в бронированной комнате (чем не настоящая оружейная?), и мне пришла в голову очень полезная мысль. Во время тревоги сюда прибегали все. Что, если я здесь повешу портрет того типа, который напал на меня там, внизу? Надежды мало, но вдруг кто-нибудь из наших пациентов его узнает?

К тому же мне совсем не хотелось иметь его постоянно рядом у себя в комнате, он провоцировал у меня кошмары, я просыпался среди ночи в холодном поту.

Когда мы перешли к упражнениям с копьями, Лео предложил нам заниматься в парке. И я почувствовал, как Клеа напряглась. Но ей тоже, как и мне вначале, не захотелось показать себя слабачкой перед УЧИТЕЛЕМ.

Когда мы вышли, мы оба невольно оглянулись, ища глазами трубу. Но от двери труба, конечно, не была видна. А когда мы прошли дальше и снова оглянулись…

Никакой трубы не было!

— Бегите! Бегите! – кричал Лео.

И мы со всех ног припустились, но к тому месту, где недавно стояла красная кирпичная труба. Теперь там цвели белые лилии.