Книга Клеа и месть призраков, страница 44 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Лиаму снова пришлось путешествовать с помощью Карты, – объяснил, повернувшись ко мне доктор Граф. – Он пошёл на большой риск, решив во что бы то ни стало помочь Эмерансе.

Понятно. Теперь я разозлилась на себя. Конечно, мне грозила опасность, но всего несколько секунд. Я, что, всерьёз считаю себя пупом земли?

— Прости, пожалуйста, – промямлила я, сделав вид, будто вообще ничего особо и не говорила.

— Что ты, что ты! Приятно узнать, что моё отсутствие было замечено и даже, кажется, вызвало беспокойство, – усмехнулся он.

Угрызения разлетелись, как дым, я тоже вооружилась иронией:

— О беспокойстве не может быть и речи. Может, не хотела остаться одна на греческом, Леонид непременно бы меня спросил.

— В этом случае тебе точно стоило бы посочувствовать! – продолжил шутить Лиам.

В нашу пикировку вмешался доктор Граф.

— Лиам привёл к нам Гильема.

Чтоооо?! Я замерла, раскрыв рот.

— Гильем здесь? Как это возможно?

— Не волнуйся, – засмеялся Лиам, – Ему не шестьдесят. Я сумел утащить его раньше.

— Ты его… Раньше его реальной смерти?..

— Да, – подтвердил доктор Граф, – Никогда бы не поверил, что такое возможно. Но все случилось так давно, Гильем умер несколько веков назад, поэтому, я думаю…

— Но где же он?

— Мне очень жаль, – улыбнулся Лиам, – но тебе не придётся познакомиться с прекрасным рыцарем. Прощай мечта! Как только он, наконец, понял, где он и кто его ждёт, он полетел в замок. Вот у него точно есть супермотивация. Думаю, он промчится через тёмный лес, как через цветочное поле. Я бы посоветовал серым призракам не показывать туда носа.

— Думаю, что Гильем не захочет покинуть замок, даже ради другого света, – прибавил Доктор Граф. – Эти двое дожидались встречи более пяти сотен лет, теперь им хочется побыть вдвоём. Да влюблённым и вообще больше никто не нужен. А нашему Особняку для его безопасности совсем неплохо бы иметь подмогу за тёмным лесом. Леонид встретился с Гильемом на болотах и сказал, что ему можно доверять. Настоящие воины понимают друг друга с полуслова.

Я и обрадовалась, и огорчилась немного, но вообще-то была счастлива… Хотя беспокоилась, конечно. И кое-чего опасалась. В общем, я это я, и тут ничего не поделаешь.

В любом случае, парк стал более безопасным, зато чердак Особняка заняли опасные сквоттеры^[7].

— У тебя пианино? – удивился Хоэль, входя ко мне в комнату.

А я удивилась его приходу. Обычно он всегда был около Рауля – судя по всему, Хоэль выбрал его своим «папой».

— Мне нравится пианино, – продолжал он рассуждать. – Если нажимать на одну и ту же клавишу, она всегда будет играть одинаково.

Любопытное замечание. Малыш очень нуждался в надёжности. Он не раз нажимал на клавишу «правосудие», но результат всегда получался разным.

Я села за пианино. В Особняке все ноты звучали чисто, здесь пианино не нужно было настраивать.

Хоэль нажимал и нажимал на клавиши, много раз на одну и ту же, он хотел убедиться, что теперь всё надёжно и неизменно. Я позавидовала его спокойствию после того, что ему довелось пережить на чердаке. Но, наверное, мгновенный испуг дался ему легче. Зато не справился с потрясением, обрушившим его мир, и не нашёл там себе места. Я называла Хоэлю ноты и пела их. Ему понравилось. Мне тоже. От пения на душе всегда становится легче. Даже если поёшь просто: «До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до».