Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
— И как будем знакомиться? — ехидно спросила Нонна. — Ну… Не знаю… Надо как-нибудь без Тарека в «Ноев ковчег» попасть. Череповецкие сидят за его столиком постоянно, нужно набраться наглости и тоже подсесть. Слово за слово… — разрабатывала план Иринка, как вдруг откуда-то справа послышался жалостливый всхлип и надрывное «О! Му God! Why life is shit?!»[31]. Все остановились: в нескольких шагах от мощеной дорожки на шезлонге сидел угрюмый, сгорбившийся Стасик и яростно шмыгал носом. — Ахмед! Привет! Чего грустим? — Ах! Оставьте меня! — с болью в голосе пропел Стасик. Девочки загалдели: — Что случилось? — В чем проблема? — Кто обидел? — Ты только скажи и мы так уделаем этого… — Да мы ему все глаза повыцарапаем! — Уши оборвем! — Замуруем! Ахмед немощной, дрожащей рукой указал на белый бумажный прямоугольник, что притаился на столике рядом с шезлонгом. В конверте лежала фотография, где была запечатлена больничная палата. Там на койке с подвешенными к руке и ноге грузом находилась забинтованная сверху донизу крупная мумия. — Это что? — не поняли девочки. — Моя Ингрид… — Где? — опять не поняли они. — Она п-попала в страшную ав-варию… Умирает… — прошептал бедный Стасик и уронил голову на стол. Девочки прониклись горем сразу: кто гладил Ахмеда по голове, кто держал его руку в своей, кто похлопывал по плечу, а кто увещевал, что может все обойдется… Почему сразу умирает? — Я сердцем чувствую: это конец! — опять молвил Стасик, вырвался из девичьих объятий и стремительно полетел в сторону моря, закрывая лицо руками и сшибая урны. — А вы говорили — не любовь… — грустно сказала Лана. — Бедный, бедный… Всем стало стыдно. — Мы — злобные суки, — вывела Иринка. — Какое несчастье… — Как он теперь будет выкарабкиваться? — Спрашивала Мила, горько вздыхая. Нонна тоже вздыхала: — Время все лечит… * * * Голос Дайаны Росс вздымал огромные мурашки, вытаскивая наружу так тщательно прятавшуюся сентиментальность. Время замедляет свой бег, когда встречаются наши глаза… Пусть мы разделены морями и океанами, но чувства наши сильны, безграничны и опасны, как цунами… Ланкино сердце билось в истерике. Она только что утвердительно ответила на Мудичкино предложение руки и сердца. Тот, довольный, получивший новогодний подарок, побежал работать. Сейчас Лана наблюдала, как он зажигательно расписывает призы, которые будут вручены тем, кто выиграет очередной конкурс. Она уже свыклась с мыслью, что Муди — ее судьба, неотъемлемая часть, человек, с кем она проживет всю жизнь. От него никуда не деться. И если ситуация складывается таким образом, надо как-то соответствовать. Послушная Лана начала мечтать о том, как они поженятся и будут проводить тихие семейные вечера за чашкой чая. Матримониальные картины прервал своим резким появлением Псих: — Привет, девочки! — Привет, — нехотя отозвались Лана и задумчиво смаковавшая коктейль Ирина. — Я мимо рецепшен пробегал. Пляшите! У меня для вас письмо! — Мы тебе ровно в одиннадцать в дискотеке спляшем. Давай сюда! — обрадовались девочки. — Нет! Нет! И нет! Сейчас и здесь! — куражился Псих, махая толстым конвертом. Ирина и Лана взмолились: — Кому хоть адресовано? Ашраф прочитал. Письмо пришло лидеру русского коллектива. — Вот пусть тебе Нонка и сбацает танец народов Севера. Иди к ней, она дома. |