Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
— Ик! — сказала Лана еще раз. — А я тут вас ожидаю! — восторженно пропел Шланг и раскрыл руки для объятий. — Я так скучал! Так скучал! — Погоди… — отстранилась от радостного Ахмеда Иринка, — ты не уехал? — Не пришел автобус! — с восторженными слезами пояснил Шланг. — Завтра утром поеду! А сегодня… Мы устроим проводы! Имею виски!!! Встала с пола Нонка, одернула с ушей юбочку и по-свойски хлопнула Ахмеда по плечу: — Заметано! После шоу ждем. С висками… — и широкими шагами двинула в комнату, где в сердцах сплюнула на пол: — Тьфу! Всю малину испортил! * * * — Я ей ка-а-ак дам под хвост, пока она проплывала! Крови-и-ища!.. — Стасику больше не наливать, — предупредила Иринка Психа, который был в состоянии сегодня посидеть в компании, — он свое выпил. — Точно! Ашраф, лучше сами все выпьем, — поддерживала Ирину Мила. — Он сейчас за ножом сбегает и забудет, зачем тут все собрались. — Я смотрю, а глаза у нее такие… — Стасик замялся на секунду, — удивленные… …Нонна чувствовала себя, как на уроке биологии, которую ненавидела всем сердцем. Шланг верещал ей на ухо о будущей совместной жизни, о любви до гроба, Божьем провидении, соединившем их навеки, и о том, что он сделает все, чтобы не уехать, быть вместе. Потом пошли в ход приятные для уха сравнения со звездой на небе, которая осветила ему путь, с ангелом, спустившимся с небес, чтобы разбудить дремавшие Шланговские чувства, с водой, без которой человек не может прожить и трех дней, и воздухом, без которого Ахмед вообще не в состоянии существовать… Пестики, тычинки, ареал обитания… Нонна слушала вполуха, шепот Шланга отвлекал от действительно приятных и волнующих мыслей об Али. Он, наверное, уже ушел в свой отель… Интересно, вспоминает ли? Думает о ней? Нонна решила, что подождет три дня и сама позвонит в «Морской рай». Причину можно выдумать. Легко! А там… От мафии еще никто не уходил… — Чую, что рыбина на грани истерики… Плывет прямо на меня и вид такой загадочный… как у каннибала. Я приготовился… Муди заговорщицки лыбился и звал в комнату. Лана прекрасно проводила время, наблюдая за Стасиком и слушая милую трепотню Иринки, Милки и Ашрафа-Психа. Ей совсем не хотелось уходить, но Клоп был истинным клопом: умел присосаться навек. Она говорила, что лучше посидеть в компании, неудобно уйти, пока Шланг, главный виновник проводов, сидит, а все пьют за попутный ветер в спину. Клоп же понимал неубедительные Ланкины доводы в извращенном варианте: она кокетничает, дразнит и немного издевается, что является нормальным поведением девушек. Они все такие. Им надо слова красивые послушать, повыпендриваться, помяться, чтобы не подумали, что они легкого поведения. И что в результате? Результат один и тот же: все равно пойдут. Опыт Клопа ограничивался именно таким развитием событий. Красавцем он не был, но успеха у женщин никогда не искал. Успех почему-то сам находил Мудика. Темно-коричневая с отливом кожа, невысокая, сбитая фигура спортсмена, яркая белозубая улыбка и бесшабашная наглость. Что-то в нем было… Чувствовалась какая-то первобытная сила. Этакий темнокожий Тарзан неразумеющий, что Джейн, что сидит перед ним, вовсе не Джейн, а Лана… Девушка, которая просто не в состоянии отказать. Отказать не потому, что его дикие чары околдовали, хотя после предложения руки и сердца она относилась к нему более заинтересованно, а потому, что тихая, робкая девочка столкнулась с мчащимся на всех парах паровозом, уносящим совершенно в противоположную сторону, слышащим только собственный гудок, а не скромные попытки слишком робкой пассажирки объяснить что-то на плохом английском. Лана вообще не могла и не любила объяснять, ругаться и выяснять отношения. Вернее, просто не умела этого делать. Всегда легче промолчать или, на худой конец, уступить, чтобы оставили в покое… |