Книга Территория нелюбви, страница 116 – Алиса Перова

Он рад, что ошибся…

Но даже предположить не мог, насколько это мучительно больно.

— Никогда, — глухо выдавил он и для убедительности помотал головой.

— Пал Ильич, — Айка застенчиво улыбнулась, — а Вы не могли бы… меня ещё раз обнять?

Павел задёрнул на окнах тяжёлые шторы и спальня погрузилась в полумрак. Его малышка не захотела возвращаться к себе и теперь, закутанная в тёплое одеяло, пригрелась на его кровати. И, кажется, уснула, устав от разговоров. Она торопилась поделиться всем, будто и правда боялась, что новый день заберёт у неё право быть его дочерью. И даже не подозревала, насколько Павел сам боится сделать неверный шаг и потерять доверие этой девочки. Он никогда не слышал, чтобы Айка столько болтала — быстро, взахлёб, перескакивая с одной темы на другую… О сёстрах и Вадиме, о работе и учёбе, о стройке… Она словно оживала на глазах, а он слушал и улыбался, как дурак.

— А знаете, Пал Ильич, — неожиданно пробормотала «спящая» Айка, — наверное, я давно всё знала… Просто не догадывалась… Вам непонятно, да?

— Я понимаю, — уверенно подтвердил Павел, ни хрена не понимая и озадачившись другой проблемой.

«С этим «Пал Ильич» надо что-то делать», — подумал он.

Но уже хорошо, что хоть не «дядя Паша», вызывающий у него зубовный скрежет. Но и слишком торопиться тоже не следует… На Айку нельзя давить. Непросто это — стать вдруг отцом взрослой самостоятельной дочери.

— Я просто это чувствовала, — продолжила Айка о непонятном. — Мне всегда очень нравилось, как от Вас пахнет.

Павел многозначительно произнёс: «М-м…» и с досадой подумал, что вчера, выжрав бутылку вискаря, он рухнул в постель, так и не приняв душ. И исправить это следует как можно быстрее.

— А куда Вы, Пал Ильич? — настиг его голос дочери на пути в ванную комнату.

— Возвращать себе привычный запах, чтобы не разочаровывать мою девочку.

— Нет, идите ко мне, — прозвучало капризно и настойчиво, — если Вы меня обнимете, я быстрее усну.

Павел напрягся и поспешно застегнулся на все пуговицы.

— Ай, мне будет приятно, если ты прекратишь мне выкать, — он осторожно присел на край кровати.

— Ладно, — легко согласилась она и, быстро передислоцировавшись вместе с одеялом, положила голову ему на колени. — Скажи, а ты когда-нибудь совершал подвиг?

Неожиданно!

Павел ласково погладил дочку по голове и задумался…

Свой первый и главный подвиг он совершил, когда избавил этот мир от своего отца, забив того до смерти. Этот подвиг он готов был повторить многократно и не ради славы… а во имя справедливости — за то, что этот урод сотворил с мамой. Но батя ему не предоставил такой возможности и быстро сдох.

И уж точно ни к чему об этом знать его дочери, по-настоящему героической девчонке.

Выжить на «малолетке», жениться в восемнадцать лет, перебраться из Владивостока в Москву и начать жизнь с нуля… Всё это вряд ли можно причислить к героизму…

— Мне очень жаль тебя разочаровывать, но, боюсь, что с подвигами у меня не задалось, — признался Павел.

Айка фыркнула и успокаивающе похлопала его по колену.

— Успеешь ещё, какие твои годы!..

«Какие мои годы?..» — подумал Павел. — Почти сороковник… От цели до цели! Не отступая и не оглядываясь! Не жалея и не жалуясь. Не растрачивая себя на женщин…»

Уже так давно он никого не впускал в свою жизнь. До того самого дня, когда сын познакомил его со своей чокнутой подружкой. Маленькая, тощая, дерзкая… и так поразившая его своими чёрными, как ночь, глазами. Такая похожая и непохожая на маму. Его тихую, добрую и очень хрупкую маму. Её не стало очень давно. Мама ушла так же тихо, как и жила… не выдержав очередного буйства отца.