Книга Инопланетный жиголо, страница 10 – Влада Верезова

— Это нормально, когда отец хочет передать дочку в надежные руки. И я был бы для тебя, Ниса, идеальным вариантом. Как, собственно, и сейчас им остаюсь. Но наш доктор Дарис парень горячий и до невозможности упрямый. Он не пожелал тогда уступать, хоть убей его на месте. В нашей четверке на этой почве наметился раскол, а этого допускать было никак нельзя. У нас одно на всех важное дело. И нам пришлось отступиться. Обоим. Тут было без вариантов.

Вот, оказывается, что творилось за моей спиной все эти годы? Отступились они. Делили, как будто я участок ценной земли или прибыльный завод. А меня спросить не пробовали? Жгучая горечь разлилась на сердце.

А я ведь умирала от любви к Дарису много лет. И все об этом знали. Но даже не дали шанса. Потому что это могло разрушить их грандиозные планы. Что же, в мире власти и больших денег чувства не в счет. Они даже мешают. Да о каких чувствах я вообще рассуждаю? Это я была влюблена в своего доктора. А он, так же как и уважаемый господин-министр, просто не против был заполучить мое юное тело в свое постоянное пользование. И раз оно не делилось, то от него просто отказались, чтобы не испортить дружеские отношения.

На душе стало мерзко. Я всю свою жизнь идеализировала мужчин, которых наивно считала своими отцами. Водрузила их на пьедестал благородных рыцарей. Какая же я была дурочка! А они и не видели во мне никогда ребенка. Терпеливо выращивали привлекательную самочку, чтобы потом кто-то из них мог присвоить ее себе. И отец принимал в этом деятельное участие. Присматривался, кому из троих лучше будет пристроить свою доченьку. Его выбор пал на Винтера, да только все испортил доктор Дарис, который тоже меня захотел и затопал ножками. И мальчики решили не драться друг с другом из-за какой-то самки. Что их мало что ли ходит по свету?

Такая злость меня взяла в этот момент на отца и его друзей.

Я, конечно, в курсе, что в аристократической среде приняты договорные браки. И пару тщательно подбирают, исходя исключительно из экономических и политических интересов. Никаких эмоций. Наличие оных — это моветон! Но мой отец никогда не поднимал эту тему, и я наивно полагала, что меня это никогда не коснется. Ведь позволил же он мне выйти замуж за безродного и нищего Луиджи.

— И чего ты скисла, родная, — при этом Винтер до боли сжал мою талию горячей ладонью, а потом, ослабив хватку, начал медленно водить большим пальцем по тонкой ткани блузки, через которую прикосновения ощущались как на оголенной коже. После того, как мужчины сбросили маски псевдоотцов, такая близость стала для меня особенно неприемлемой, и я залилась краской до самых корней волос.

— Разрумянилась вся, — Винтер лукаво улыбнулся и провел большим пальцем по моей огненной щеке. — Шампанское в голову ударило? Девочке больше не наливать!

Еще и насмехается над моей неловкостью. Ведь понимает прекрасно, отчего я краснею, и продолжает прижимать к себе мое дрожащее тело.

Я попыталась высвободиться из крепкого захвата, но тут эстафету перехватил доктор Дарис. Он оторвал меня от Винтера и прижал к своей груди, чмокнув при этом в кончик носа. Меня обдало его умопомрачительным парфюмом, отчего закружилась голова, и я невольно покачнулась, практически повиснув в мужских руках. Дарис со смешком ухватил меня одной рукой за талию, а второй впечатался пониже спины, ощутимо сжав ладонью одну круглую половинку.