Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 85 – Валентина Зайцева

Утреннее солнце медленно выползало из-за черепичных крыш Остерхольда, безжалостно рассеивая спасительный полумрак в комнате. Глаза Элары блеснули холодным, решительным светом. Она отступила на шаг и вдруг склонилась предо мной в изящном, безупречном реверансе — глубоком жесте полнейшего почтения, каким провожают высокопоставленных чужаков.

Когда она вновь выпрямилась, в её взгляде не осталось прежней бури. Лишь мёртвое, безжизненное спокойствие.

— Прощай, Вейн Трой, — тихо сорвалось с её губ.

Её прощальная улыбка была невыносимо, раняще прекрасна. Она развернулась и уверенно направилась к выходу. Но стоило её тонким пальцам коснуться массивной дверной ручки, как из моей груди сам собой вырвался сухой, раздирающий кашель. Глухой, натужный звук, словно я пытался выплюнуть вместе с воздухом собственные искалеченные внутренности.

Элара не обернулась. Я видел нечеловеческое напряжение в её спине, но она не позволила себе даже дрогнуть. За порогом, в светлом коридоре, я чутко уловил едва слышные, суетливые шаги её преданной служанки Марты. О, я почти физически осязал, как они обе спешат — Марта наверняка заранее подготовила всё для этого поспешного бегства, боясь, что я не отпущу её госпожу. Напрягая последние силы, Элли сделала шаг за порог и устало, надрывно выдохнула в темноту коридора:

— Уходим.

Тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась, окончательно разделив эту комнату на ослепительный предрассветный свет и непроглядную тень.

Когда яростный приступ кашля наконец утих, я медленно выпрямился. Мои бледные, искусанные губы окрасились свежей багровой кровью. Я коротко, разочарованно цыкнул, глядя на пустую дверь, за которой только что исчезла её тень.

Моя маленькая игра в беззащитную, раненую жертву больше не работала. Моё притворное бессилие и жалобный вид больше не имели над ней прежней власти. А ведь раньше... Раньше моя благородная госпожа непременно прибежала бы обратно, заламывая руки от тревоги. Она бы всматривалась в моё лицо со смесью искренней боли и страха, преданно шепча: «Как же ты довёл себя до такого состояния?»

Я болезненно дёрнул уголком рта. В горле снова вскипел густой металлический привкус. Я равнодушно сглотнул вскипевшую кровь и небрежно смахнул тыльной стороной ладони багровую струйку, мазнувшую по губам. Какой толк разыгрывать слабость, когда свидетелей не осталось? Кто теперь станет проливать слёзы над моей мнимой уязвимостью?

Словно напитавшись этой свежей кровью, мертвенная бледность моего лица ненадолго отступила, уступая место хищному, пугающему румянцу. Губы расцвели ярким, зловещим кармином, делая мой облик почти неестественно, дьявольски красивым.

Моя маленькая птица... Моя послушная Элли всё-таки вырвалась из клетки и улетела прочь, стремясь вернуться в свой тихий, безопасный лес. Что ж, пусть летит. Назад дороги нет.

Я ведь предупреждал её: если в один прекрасный день моя птица устанет от ветви, на которой сидит, я просто сожгу этот лес и заберу себе сам кусок неба, чтобы навсегда оставить её в плену. Какую бы сладкую ложь она теперь ни шептала, какие бы жалобные мольбы ни расточала — я закую её в золотые цепи и никогда больше не выпущу на волю.

Я сухо, леденяще рассмеялся, и этот смех зловещим эхом отразился от пустых стен. Мне не будет жаль её. Ни капли. В конце концов, разве я с самого рождения не был порочным, гнилым семенем?