Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 70 – Валентина Зайцева

Мои лихорадочные мысли прервал нарастающий шум, доносившийся с переднего двора. В этот глухой предрассветный час непривычный гул голосов и лязг оружия звучали особенно зловеще.

Я заставила себя взять волю в кулак и повернулась к гвардейцу: — На улице есть чужаки?

— Когда я пробирался сюда, у заднего крыла никого не было, — ответил Клеон. — Прошу вас, младшая госпожа, следуйте за мной.

Помедлив секунду, я схватила со стола светло-алую вуаль, судорожно сжала её пальцами и поспешно закрепила на лице, полностью скрывая свои черты.

Когда мы добрались до излома крытой галереи, я резко остановилась. Всего час назад я стояла на этом самом месте плечом к плечу с Каллумом, любуясь ночным садом. Но теперь моему взору открылась леденящая душу картина: парадный двор был до отказа забит императорскими гвардейцами, чьи обнажённые мечи зловеще поблёскивали в багровом пламени факелов.

В самом центре двора, на коленях, заставили стоять двух связанных людей.

Мои глаза испуганно расширились, когда я узнала в одном из избитых, истекающих кровью мужчин личного слугу Каллума, который ещё днём передавал мне весточку от принца. Это был Бран — тот самый весёлый юноша, который всегда так открыто улыбался.

— В годы изгнания Вашего Высочества бог знает сколько презренных бунтовщиков и грязных изменников вилось вокруг вас, пытаясь использовать или причинить вред королевской крови. Глядите, сегодня мы поймали двоих главарей этого восстания! — молодой чиновник в одеждах евнуха с силой прижал голову Брана к сырой земле и с притворной почтительностью обратился к замершему неподалёку Каллуму: — Интересно, как Ваше Высочество желает поступить с этими предателями? Обезглавить на месте или подвергнуть четвертованию?

Моё сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Я прекрасно понимала, в какую дьявольскую ловушку загнали Каллума. Он ни в коем случае не мог признать Брана своим человеком. Стоило ему проявить хоть каплю жалости или признания, как Дворец тут же обличил бы его в тайном создании мятежной фракции и государственной измене.

Сам Каллум стоял чуть поодаль, скрытый густыми ночными тенями. Его лица было не разглядеть, но я буквально кожей чувствовала, что в эту секунду на его губах играет привычная, безумная и леденящая душу ухмылка.

В следующее мгновение в воздухе коротко и ослепительно полыхнула сталь.

Всё произошло слишком стремительно — я даже не успела до конца осознать случившееся. Острое лезвие вонзилось прямо в грудь Брана, и когда Каллум с абсолютным, гробовым спокойствием разжал пальцы, его шёлковый тёмный рукав уже окрасился огромными багровыми пятнами чужой тёплой крови.

Тела Брана и второго пленника одно за другим безжизненно повалились на землю. Во дворе воцарилось мёртвое, грозовое молчание. Каллум Рейн лично оборвал жизнь своего преданного слуги, безжалостно похоронив тайну под слоем свежей крови.

Притворная, слащавая улыбка на лице евнуха Северуса мгновенно застыла. Все присутствующие во дворе гвардейцы оцепенели от сковывающего ужаса, не смея даже вздохнуть.

Каллум медленно, с вызывающим изяществом разжал окровавленные пальцы. Клинок с резким, чистым металлическим звоном упал на каменные плиты, оставив на них багровые брызги. В его осанке не было ни капли раскаяния или страха перед дворцовыми ищейками — лишь леденящая, абсолютная пустота. В этот миг в нём ожил безумный, жестокий тиран, для которого чужие жизни — не более чем пыль.