Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 66 – Валентина Зайцева

Каллум, чьё лицо было наполовину скрыто зловещей чёрной маской, на мгновение задумался. В его позе сквозило пугающее, порочное легкомыслие.

— Ваша красота расцветает с каждым годом всё ярче, моя госпожа. Пожалуй, её стоило бы скрыть уродливым шрамом, чтобы уберечь от чужих жадных глаз, — протянул он, и в прорезях маски блеснул безумный огонёк. — Ваше имя не должно привлекать внимания ищеек Короны. Так что мне придётся обременить мою госпожу — заставить вас стать моей служанкой, дабы вы всегда находились подле меня.

Он с пугающей лёгкостью начертал для меня новую судьбу. Уголки его глаз за маской лукаво приподнялись, являя миру каплю того самого непредсказуемого безумия, от которого трепетала в моей прошлой жизни вся Остерия.

— Прежде раб номер тринадцать преданно служил молодой госпоже, а теперь моя госпожа Элли станет личной служанкой этого раба. Разве это не прекрасно?

Он произнёс моё детское имя — «Элли» — невероятно тихо, почти невесомо, смакуя каждый звук с какой-то извращённой, дразнящей нежностью. Я никогда прежде не слышала, чтобы он называл меня моим домашним именем. Я заворожённо смотрела на него, не в силах отвести глаз, пока мои щёки не вспыхнули пунцовым румянцем.

— В народе это называют «спрятать красавицу в золотом тереме», — выдохнула я, и мои глаза невольно округлились от снисходительной, беспомощной улыбки.

Я прекрасно понимала, что Каллум никогда не раскроет мне свой грандиозный план целиком. В этой жизни он оставался точно таким же, как и в прошлой: чем смертоноснее и опаснее становилась обстановка вокруг, тем более вальяжным, невозмутимым и леденяще-спокойным он казался. Эта его пугающая мягкость была предвестником кровавой бури.

Опустив подбородок на резные деревянные перила, я задумалась на мгновение, но всё же решилась озвучить то, что камнем лежало на сердце: — Каллум, касательно этого императорского указа о браке... Я и Адриан Авгу….

Договорить мне не удалось. Прежде чем с моих губ сорвался последний слог, бледный палец Каллума бесцеремонно и властно прижался к моим губам сквозь тонкую ткань светло-алой вуали. Я удивлённо вскинула голову. Каллум медленно, с пугающим упоением очертил контур моих губ сквозь шёлк, заставляя меня содрогнуться от этого интимного жеста. Подавшись вперёд, он склонился к самому моему уху, обдавая дыханием, от которого по коже пробежали мурашки:

— Если послушная служанка станет произносить имена других мужчин, хозяину придётся наказать её... собственными устами.

На таком близком расстоянии его тёмные, полные одержимости глаза не отражали ничего, кроме моего силуэта. В этой бездне была только я.

Мои ресницы исступлённо задрожали. В этот миг, словно ставя на кон саму свою жизнь и отдаваясь во власть этого безумия, я приоткрыла рот и осторожно, едва ощутимо прикусила кончик его пальца через вуаль: — Тогда накажи меня.

Взор Каллума мгновенно опустился к моим губам, удерживающим его палец. Уголки его губ едва заметно поползли вверх. Одержимость в его глазах вспыхнула с новой, пугающей силой.

Однако, упиваясь своей мимолётной победой, он не стал действовать первым. Принц лишь медленно, со скрытой грацией разомкнул объятия, раскрывая одну руку, и произнёс низким, хриплым от сдерживаемой страсти голосом: — Шагните ближе, моя госпожа. И примите своё наказание.