Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 69 – Валентина Зайцева

Там, в саду, на самом стыке умирающего света и наползающей тени, нежный подол светлого платья Элли переплетался с полами тяжёлого парчового камзола Каллума сандалово-пурпурного цвета. Если на мгновение отбросить в сторону все зловещие пророчества, пугающую неопределённость и бездну, что ждали их в будущем, эта молодая пара являла собой поистине безупречное, завораживающее зрелище. Словно искусный мастер написал картину смелыми, сочными красками: хрупкая, чистая лилия, добровольно обвивающаяся вокруг ядовитого, но прекрасного тёмного древа.

Сквозь прозрачное стекло я молча наблюдал, как Элли уверенно ведёт Каллума вглубь нашего увядающего зимнего сада к дальнему залу. Когда они ступили под резные своды уединённой беседки, я в очередной раз поймал себя на мысли, насколько Принц-регент в своих роскошных одеждах правителя Остерии кажется абсолютным чужаком в нашем скромном фамильном гнёздышке. В его облике больше не осталось и следа той мнимой юношеской невинности и кротости, которой он так умело окутывал себя, когда притворялся беззащитным калекой Вейном Троем. Каждое его движение, высокомерный разворот плеч и холодный блеск антрацитовых глаз теперь источали пугающее величие тирана, подчинившего себе всю страну.

* * *

Элара Валериус

Каллум послушно опустился на стул напротив меня. Его изящные длинные пальцы потянулись к подолу моего светлого платья, бережно смахивая невидимую пылинку — след от моего недавнего преклонения колен перед отцом. Его движения были пугающе утончёнными, грациозными, словно у благородного хищника, который временно усмирил свой нрав ради хрупкой добычи.

— И какую же отговорку моя любимая госпожа придумает на этот раз, чтобы подольше оттянуть своё возвращение во дворец Регента?

По его ровному, обманчиво спокойному голосу я не могла понять, сердится он или нет. Мне оставалось лишь мягко улыбнуться и попытаться объяснить: — У отца есть свои причины для тревоги. Он боится, что, войдя в королевскую семью, я столкнусь лишь с болью и обидами. Мы должны своими поступками доказать ему, что его опасения напрасны.

Каллум лениво подпёр подбородок ладонью, устремив на меня свой гипнотический, антрацитовый взгляд. На его губах заиграла едва уловимая, двусмысленная усмешка, в которой сквозило чистое лукавство.

— Разве то, что мы уже разделили тайны одной постели, не лучший способ развеять любые его сомнения?

При этих словах моё лицо мгновенно вспыхнуло от густого, обжигающего смущения. Моё тело, лишь недавно оправившееся от его неистовой, собственнической страсти, отозвалось едва заметной, сладостной ломотой.

— Обычные влюблённые сначала открывают друг другу сердца, — тихо произнесла я. — И только когда родители видят искренность их чувств, они благословляют брак. А мы... я ведь ещё ни разу по-настоящему не говорила с Вашим Высочеством о любви.

И это было чистой правдой — для обеих моих жизней. В прошлом мы были скованы цепями страха, долга и безумия, так и не успев произнести эти простые, но такие важные слова.

Каллум загадочно улыбнулся, продолжая безмолвно разглядывать меня. Предзакатный свет, пробивающийся сквозь оконное стекло залы, золотил его безупречный профиль, превращая его в ожившее изваяние прекрасного, но безжалостного тёмного божества. Однако его следующие слова полностью разрушили эту возвышенную иллюзию.