Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 57 – Валентина Зайцева

Его расслабленное тело мгновенно превратилось в натянутую тетиву. Каллум опасно прищурился, а его дыхание стало хриплым и собственническим: — Элли... что ты творишь?

— Люблю тебя.

* * *

Каллум Рейн

Сквозь влажную пелену её слёз и густой, поднимающийся от купальни пар ритуальная отметина в форме цветка на лбу моей Элли вдруг вспыхнула алым, колдовским огнём. В эту секунду её лицо казалось прекраснее, пленительнее и соблазнительнее всех карнавальных огней Остерхольда, что мне доводилось видеть. Упираясь ладонями в мою крепкую грудь, она медленно, шаг за шагом, прижималась губами к каждому моему старому шраму, бережно выцеловывая мою многолетнюю боль, мои детские кошмары и проклятие той женщины.

Я замер, поражённый до самой глубины своей израненной души. Моё напускное безразличие, мой безупречный контроль и вечный цинизм Безумного Регента снова дали сокрушительный, непоправимый сбой перед этой хрупкой девчонкой. Но уже в следующее мгновение в моих тёмных глазах расцвела пугающая, безумная улыбка обожания. Моя ладонь скользнула с её талии ниже, рывком приподнимая её тело и заставляя прижаться ко мне ещё плотнее, так, чтобы между нами не осталось даже воздуха, чтобы мы практически слились воедино.

— Мало, — процедил я сквозь зубы, больно, почти до хруста ухватив её за подбородок и заставляя запрокинуть голову. — Люби меня сильнее.

Элли лишь часто захлопала глазами, сбрасывая остатки слёз с ресниц, и без малейших колебаний поцеловала кончик моего носа, а затем опустилась ниже, впиваясь своими мягкими, благоухающими губами в мои испачканные свежей кровью губы. Я медленно прикрыл глаза, пряча вскипевшую в них первобытную, штормовую тьму. Я покорно приоткрыл губы, полностью отдаваясь во власть своей маленькой госпожи и позволяя ей нежно делать с моей истерзанной душой всё, что она пожелает.

Элара Валериус

Густой пар клубился в купальне, а пляшущие языки пламени отбрасывали нежный золотистый отблеск на сияющий белый кахолонг.

Каллум, чьи губы ни на мгновение не оставались праздными, увлёк мою руку вниз, заменяя поцелуи прикосновениями моих пальцев. Он заставил меня медленно очерчивать бледные старые шрамы на его груди. Хотя в прошлой жизни я видела это тело бесчисленное множество раз, сейчас, всё было совсем иначе. Прежде ни одна ночь не была похожа на эту — теперь каждое лёгкое, трепетное касание заставляло моё сердце содрогаться, а чувства — переливаться через край.

Прижимаясь к груди Каллума, я необъяснимо вспомнила ту самую охотничью гончую из моего прошлого... Бедное животное тогда получило тяжелые раны, и Каллум собственной рукой переломил ей шею. В его изломанном подсознании зрел один непреложный закон: вместо того чтобы смотреть, как живое существо мучается в предсмертной агонии, лучше подарить ему мгновенный и милосердный конец. Точно так же, как девять лет назад в том разрушенном храме он вонзил кинжал в тело собственной матери, госпожи Алаиры, не вынесшей чудовищных истязаний яда.

Я не знала, что сказать. Спазм сжал моё горло, и мне оставалось лишь маскировать эту невыносимую горечь отчаянными поцелуями до тех пор, пока Каллум не перехватил моё дыхание, окончательно затопив остатки сознания. Но даже в такой момент Безумный Регент оставался небрежно расслабленным: он лишь слегка откинул голову назад, властно поддерживая меня за затылок.