Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 49 – Валентина Зайцева

Я знал, что дело дрянь. Там, внизу, каратели Алой Канцелярии трусливо сдавались под натиском штурмовиков Каллума, ведь старая карга Беатрис окончательно потеряла контроль над пиршественным залом. Без её слепого покровительства моя власть для этих столичных гнид в мгновение ока стала «незаконной». Несколько десятков гвардейцев, ещё секунду назад заглядывающих мне в рот, теперь пятились, позорно теряя присутствие духа. Со мной на этой стене оставалась лишь горстка таких же, как я, искалеченных, безродных прислужников — моих верных братьев-Отсечённых. Но мне было плевать на замок, плевать на корону. Мне нужна была только кровь Валериусов.

Юлиан навёл остриё своего верного меча прямо мне в грудь. Его породистое, сытое лицо кривилось от благородного высокомерия:

— Семь великих кланов Северных пустошей были стёрты с лица земли ещё в годы моей юности. Зачем ты, жалкий осколок прошлого, снова сеешь здесь хаос и проливаешь кровь?

О, как же мне хотелось содрать эту спесивую мину с его лица! Мой смех сорвался на свистящий, леденящий хрип, обнажая всю мою застарелую ненависть:

— Если бы ты своими глазами видел, как твоего отца замертво срубают с коня на окровавленную траву... Если бы тебя, многообещающего сына великого генерала, в один позорный день швырнули на разделочный стол палачей, превратив в Отсечённого раба на побегушках у дворцовой челяди... неужели ты давал бы себе сейчас такие же слащавые, праведные советы?

Ночь вокруг нас дышала ледяным ветром Остерхольда, она была чернее пролитых чернил. Я медленно, вызывающе поправил упавшие на глаза пряди, упиваясь тем, как сузились зрачки моего врага.

— Твой отец, генерал Дамиан Валериус, вымостил себе дорогу к славе, должностям и титулам трупами моего народа. Он лично вонзил клинок в сердце моего родителя! А теперь его изнеженное отродье стоит передо мной и имеет наглость вопрошать «почему»? Какое поразительное, истинно аристократическое лицемерие.

Юлиан судорожно стиснул зубы, его холёные брови сошлись на переносице:

— В те годы мой отец лишь исполнял священный приказ Империи — защищать рубежи и гнать врага на север. Если бы ваши вожди не подослали отравленных дев, чтобы лишить жизни покойного Императора Сонима, разве обрушилась бы на ваши племена эта карающая буря?

Причина и следствие! Мой гнев на секунду смешался с удушающей, застарелой горечью. Маска вечного, услужливого шута, которую я при дворе носил годами, окончательно сползла, обнажая моё изуродованное, кровоточащее нутро.

— У всего есть причина и следствие, щенок! И я лишь возвращаю долги. Я мщу за свой уничтоженный, преданный род. Что в этом предрассудительного? Прошлой осенью, во время вашей хваленой экспедиции на север, всё твоё проклятое семейство Валериусов должно было сгнить в промёрзших приграничных степях. Я лично приготовил для вас ту братскую могилу, и лишь нелепая случайность уберегла вас от моей засады!

И тут за его спиной раздался тяжкий, прерывистый кашель. Тяжёлые окованные двери галереи распахнулись. На залитый блёклым светом помост вывалился старый Император Октавиан Рейн, тяжело опираясь на руки принца Элиана Наксоса и этой пронырливой девки, Валерии. Старик был настолько напуган бунтом, что даже не успел причесать свои растрёпанные седые волосы. Глаза государя, помутневшие от возраста и недугов, дико округлились от ужаса, когда слова моей исповеди долетели до его ушей.