Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 169 – Валентина Зайцева

— Этот преступник приветствует... Ваше Высочество, — прошептал он, едва сдерживая дрожь.

— Поднимись, Адриан, — я жестом приказала страже отойти.

Он закашлялся, и на скулах проступил нездоровый румянец. Я приказала Марте подать ему сверток. Адриан пошатнулся, отказываясь.

— Я — приговоренный, Ваше Высочество. Не тратьте милость на мертвеца.

— Я просто возвращаю долг, — ответила я, открывая перед ним флаконы с противоядием и запечатанную дорожную грамоту. — Здесь лекарство. Оно подавит действие яда на год. В письме — адрес целителя на севере. Отправляйся в путь.

Адриан замер, не веря услышанному.

— Вы... вы даруете мне жизнь, Ваше Высочество?

— Мой супруг позволил это, — солгала я, зная, что Каллум лишь посмеялся бы над моим милосердием, но не стал бы мешать. — А если ты продолжишь искать смерти, то станешь трусом, который не заслужил даже капли моего сочувствия. Живи, Адриан. Горы высоки, а мир огромен.

Эти слова пробили брешь в его окаменевшем сердце. Он упал на колени, и слезы покатились по его щекам. Попрощавшись, я направилась прочь из залов, навстречу косым лучам заходящего солнца.

У ступеней меня ждала карета. За шторкой, в полумраке, сидел Каллум, одетый в глубокий пурпур императорских одежд. Увидев его, я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Зачем ты пришел? — спросила я, устраиваясь рядом.

— Забираю своё, — он протянул руку, притягивая меня к себе. — Ты была там, где мне не нравится.

Он приник к моему плечу, его дыхание опаляло кожу. Каллум был безумен в своей любви — он был готов сжечь этот дворец, чтобы просто владеть мной. Я знала его тайну: за всеми этими угрозами скрывалась истерзанная душа, нуждающаяся в единственном якоре.

— Всё это началось из-за меня, — прошептала я, ласково коснувшись его волос, — и закончится тоже со мной.

Каллум рассмеялся, низко и хрипло.

— Напомни мне, Элли, что мы решали прошлой ночью? Будем сегодня использовать костяные бусины вервицы или мою фамильную печать?

* * *

Когда наступила ночь, в опочивальне зажглись свечи. На кушетке, подражая фигуре на вырезанной им печати, я ждала его.

— Разве холодный камень лучше, чем я? — я бросила на него вызов.

Каллум остановился, глядя на меня сверху вниз. Он привык властвовать, привык, что я — его нежная гавань, но сегодня я хотела показать ему, кто на самом деле укрощает тигра. Я протянула руку, чтобы коснуться его, но он перехватил меня, меняя положение так, что теперь он оказался у моих ног.

— Как насчет того, чтобы я встал перед тобой на колени?

* * *

День коронации выдался на редкость ясным. Под высоким, почти прозрачным небом реяли стяги империи, а дворцовые площади были заполнены замершими в благоговении сановниками и стражей. Я стояла, чувствуя тяжесть золотой короны и многослойных шелков моего платья, чей длинный шлейф казался мне продолжением самой мощи нашего государства.

Рядом со мной стоял Каллум. В его черном мундире, расшитом символами власти, он казался воплощением самой судьбы — холодный, отстраненный, безупречный. Согласно протоколу, я должна была следовать на шаг позади, но когда мы подошли к подножию ступеней Храма, Каллум вдруг остановился. На глазах у всего двора, вопреки всем вековым обычаям, он протянул мне руку. Его пальцы, сильные и чуть прохладные, сомкнулись на моей ладони, и мы начали восхождение вместе. В этот момент я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось от странного, щемящего восторга. Я сжала его руку в ответ, чувствуя, что это — наш истинный манифест власти.