Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 147 – Валентина Зайцева

Под моим мертвенным, налившимся свинцом взглядом голос Брана сошёл на нет. В соборе повисла удушающая, звенящая тишина. Сквозь толпу придворных, спотыкаясь и дрожа всем телом, ко мне протиснулся мелкий посыльный. В его вытянутых руках тряслись запечатанный конверт и.… шпилька.

— Ваше... Ваше Высочество... — лепетал он, заикаясь от ужаса. — Кто-то... кто-то велел передать это лично вам...

Стоило мне увидеть знакомые очертания белого кахолонга с тонкими алыми прожилками, как в глазах на мгновение потемнело. Мир вокруг на секунду перестал существовать. Я вырвал шпильку из его пальцев. Камень обжёг ладонь сырым, загробным холодом. На нём ещё блестели капли талой воды, а алые нити на белом фоне казались свежими потёками крови.

Пальцы наткнулись на прилипшую к основанию соринку. Обычная гнилая солома. И этот могильный холод... Ледник. Её держат в подземном леднике.

Я развернул записку. Строчки скользнули перед глазами, и из моей груди вырвался тихий, хриплый смех. В безмолвном соборе, объятом государственным трауром, этот смех звучал святотатственно, дико. Словно хохот самого дьявола у алтаря.

— Спасибо за службу, — мягко произнёс я, швыряя записку в бронзовую чашу, где тлели поминальные записки.

Я сделал шаг навстречу лакею, улыбаясь ему самой тёплой, самой безвредной из своих масок. Мальчишка глупо и облегчённо выдохнул. Наверное, решил, что раз он всего лишь вестник, то Безумный Регент пощадит его. Как же наивно.

В следующее мгновение я просто выплеснул накопившуюся ярость. Я не помнил самого удара — лишь глухой хруст костей под моим сапогом и свист воздуха. Тело несчастного вестника пушечным ядром отлетело назад, с треском врезавшись в массивные дубовые двери собора. Густая, горячая кровь брызнула на чёрные траурные знамёна, заливая каменный пол.

Снаружи, на площади перед собором, на коленях стояло целое море знати в чёрных одеждах. Никто из них не понял, что произошло внутри, но никто не посмел даже поднять головы. Стоило мне выйти на ступени, как вся эта толпа министров и их жён испуганно зашевелилась, безмолвно отползая на коленях в стороны, очищая дорогу для моих кожаных сапог, с которых на светлый мрамор капала свежая, дымящаяся кровь.

Я на ходу вырвал меч из ножен Брана и направился к Северному дворцу.

Перед свадьбой я дал себе нелепую, глупую клятву: первые девять дней не проливать ничьей крови. Мне хотелось остаться чистым для моей Элли, хотелось коснуться её рук без запаха гнили. Но сейчас мне было плевать на клятвы. Плевать на чистоту. В моей голове, выжигая остатки разума, пульсировало лишь одно первобытное, сладкое желание: убивать, убивать, убивать.

Дзинь...

Глухой, едва слышный звук колокольчика на моей шее отозвался мелкой дрожью, стоило очередной порции чужой крови брызнуть мне на лицо. Пробивая себе дорогу сквозь живой заслон, я впервые в жизни искренне пожалел, что из-за этой чёртовой клятвы не перерезал горло Себастьяну ещё тогда, в Алой Канцелярии.

Жалкие псы, которых Третий принц расставил на моём пути, не могли задержать меня и на секунду. К тому моменту, как я выбил двери Галереи Скорби, чёрный шёлк моих рукавов стал тяжёлым и мокрым от чужой крови.

Меч в моей руке зазубрился, его остриё с противным скрежетом чертило полосу по паркету. В глазах стояла сплошная багровая пелена.