Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 123 – Валентина Зайцева

— Тебе нравится, как звучат эти золотые колокольчики? — вдруг спросил он, переводя тему на нечто совершенно постороннее.

Я растерялась, проследив за его взглядом. Две нити изящных золотых бубенцов плавно покачивались под крышей кареты от каждого толчка, рождая чистый, хрустальный звон.

— Да... очень приятно, — тихо ответила я.

Каллум промолчал. Лицо его приняло непроницаемое, пугающе серёзное выражение, а глаза сузились, скрывая от меня бурлящую внутри него тьму.

— Я вернусь за тобой до захода солнца, — обронил он и покинул экипаж, растворившись среди гвардейцев.

* * *

Каллум Рейн

Улицы Остерхольда, по пути к Алой Канцелярии

«Я всё ещё буду помнить тот кубок с ядом, который он выпил из-за меня».

Слова Элары всё ещё звенели у меня в ушах, мешаясь со стуком копыт моего вороного коня. Адриан Август. Ничтожный, слабый слизняк, который не способен даже удержать в руках кинжал, умудрился занять место в мыслях моей жены. Он посмел захотеть остаться в её воспоминаниях жертвенным мучеником. Навечно.

Какая изощрённая, наглая попытка украсть у меня то, что принадлежит мне по праву крови и безумия. Она права: если этот мальчишка сдохнет сейчас, Элли будет помнить его поступок. А я не собирался делить её память ни с живыми, ни тем более с мёртвыми. Мертвецов невозможно убить дважды, они пускают корни в чужих душах и остаются там навсегда. Значит, этот книжный червь будет жить. Будет жить долго, жалко и серо, осознавая всё своё ничтожество.

А вот его старший брат, Маркус Август... Этот выродок из Министерства налогов думал, что оказался самым умным, использовав глупость младшего брата, чтобы убрать меня чужими руками. Он надеялся сбежать из Остерхольда. Пора устроить на него охоту.

Я вспомнил, как Элли улыбалась, глядя на нити золотых колокольчиков под крышей нашей свадебной кареты. «Они приятные», — сказала она.

Я прищурился, и на моих губах заиграла холодная, предвкушающая улыбка. Ей нравится этот чистый, хрустальный звон. Что ж.… когда я поймаю Маркуса Августа и притащу его в подвалы Алой Канцелярии, я прикажу содрать с него кожу и сделать из его обработанных жил тончайшие струны. А из его мелких костей я велю отлить точно такие же изящные колокольчики.

Они будут висеть в нашей опочивальне и звенеть от малейшего дуновения ветра. И каждый раз, слыша этот звук, моя Элли будет знать, какая участь постигает любого, кто осмелится встать между нами.

Я пообещал вернуться к ней до захода солнца. А Принц-регент всегда держит свои обещания перед своей королевой.

* * *

Пересев в неприметный закрытый экипаж, я направился прямиком в Алую Канцелярию.

В главном зале, где обычно велись допросы, пахло сыростью и старым деревом. В самом углу, сжавшись в комок, сидел человек с грязными, испачканными в опилках руками. Он отрешённо, с тупым упорством ковырял ногтями маленькую деревянную фигурку.

Принц Себастьян, третий в очереди на престол. Абсолютный, признанный всеми идиот.

В прошлом году, когда кронпринц устроил тот нелепый и жалкий мятеж, я вырезал половину двора с особой жестокостью. Старый Император Октавиан тогда знатно струсил. Чуя, откуда дует ветер, он поспешно даровал этому слабоумному третьему принцу титул и выслал его в резиденцию за пределами дворцовых стен. Себастьяну было уже около двадцати пяти, но выглядел он как хрупкий семнадцатилетний юноша — болезненно худой, с тонкими, почти девичьими чертами лица и вечно испуганным взглядом.