Онлайн книга «Фиаско Красной Шапочки»
|
— И что? — А то, что вашего Вильерса он в своей книжке тоже упоминает! Аж три раза, мы подсчитали. — В каком ключе? — О, тут такой ключ… Прям гаечный! И четко нашему дедульке Джорджу по голове: «Я, — пишет Ковентри, — всегда был непоколебим в борьбе с советской угрозой и лично участвовал в разоблачении русского агента Вильерса»! Это я тебе только одну прямую цитату привел, но две других — в том же гаечном ключе. — Вот это да! — Впечатлилась? А представь, как деда Вильерса проняло! Вот и закопошился он, начал обелять свое имя — доказывать, что был всего лишь честным журналистом, фотокором-хроникером, летописцем истории. Отсюда и затея с выставкой в Питере, я думаю. — Звучит убедительно. Спасибо, Вадик! — Всегда рад, обращайтесь. Мы символически расшаркались и расстались, обоюдно довольные: я получила информацию, Архипов — благодарность и комплименты. А еще позже мне позвонила тетушка — и тоже с отчетом о проделанной работе. — Докладываю, — начала она деловито, — я расколола Марфу! — Надеюсь, исключительно в переносном смысле? — В нем, в нем. Она, вертихвостка, призналась мне, что они с Жоржиком, который Бэкингем-младший, не просто встретиться условились. Они запланировали настоящую авантюру! — Сбежать и пожениться в Гретна-Грин? — Вот ты все шутишь, а дело-то серьезное! — рассердилась тетушка. — Марфе реально надо голову проверить. Представь, что удумала: пожить в номере Жоржика в «Англетере», а его на это время поселить у себя в квартире! — Зачем? — не поняла я. — Вот! И я ее так же спросила — зачем?! Оказывается, «чтобы освежить воспоминания и придать истории некую завершенность». — В смысле? — Ну, их же с Жориком, Бэкингемом-первым, Фердинанд подбил на лету, не дал красивому роману развернуться во всю ширь! Как только узнал, что Марфа вознамерилась в «Англетере» ночевать, так сразу хвать ее кавалера за шкирку — и выкинул из дома на канале Грибоедова аж за Ла-Манш! Теперь Фердинанда уже нет в живых, но Марфа хочет отыграться. — Психологи называют это «закрыть гештальт», — подсказала я. — И что плохого? Переночует Марфинька в гостинице, прольет слезинку умиления на тамошние лампы Тиффани и гобелены… — За их гобелены я не тревожусь! — А-а-а, поняла. Ты не доверяшь Жоржику — не воспринимаешь его как ответственного квартиросъемщика? — А ты воспринимаешь? Мы этого Жоржика знать не знаем, может, он проходимец. А Марфа мне: «Он английский джентльмен, Идочка, надо же понимать — воспитание, традиции, национальный характер, в конце концов»! Как сельская дурочка, право слово! В квартире полно дорогих вещей и антиквариата, какие могут быть традиции?! Тиснет у нее что-нибудь ценное этот пронырливый англичашка да и упрет к себе на остров — в лучших традициях британских колонизаторов! Я не выдержала и захохотала — обычно сдержанная тетушка редко бывает так эмоциональна. — Смешно тебе, — проворчала тетушка, но тоже хихикнула. — Возможно, я слишком категорична… — И пристрастна, — добавила я. — Тебе не нравился Бэкингем-старший, и ты перенесла это свое отношение на младшего, хотя — сама же сказала! — мы его совсем не знаем. — Так я бы узнала, если бы имела возможность. Специально попросила Марфу нас познакомить, чтобы составить обоснованное мнение об этом так называемом джентльмене. Но Марфа звонит ему, звонит, а абонент все недоступен и не в сети. Что ты об этом думаешь? |