Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 85 – Елена Логунова

Подруга развернула смартфон ко мне, чтобы я могла считать номер с дисплея. Я посмотрела, в третий раз сделала большие глаза (правильно говорят: Бог любит троицу!) и временно отпустила Архипова:

— Перезвоню через минуту.

Потом зашла в свой список контактов, нашла один новый и развернула смартфон к подруге.

Обладатель того самого номера был записан у меня как Никита Викторович.

На этот раз мой юный информатор потребовал оплату натурой, и мы устроились у окна с видом на оживленную улицу в популярном заведении фастфуда, в логотипе которого раньше были две желтые арки, а теперь красуются косые черточки и точка, обыгранная в названии.

— У тебя заболит горло, — напророчила Ирка, со священным ужасом глядя на вереницу стаканчиков перед Никитой Викторовичем.

Я не стала мелочиться и взяла все виды мороженого, представленные в меню.

— С чего это? — удивился Никита Викторович, вооружившийся сразу двумя ложками.

Одной он зачерпнул клубничное мороженое, другой — шоколадное. Загрузил в рот, проглотил, заработал ложками энергичнее и быстро опустошил два стаканчика. Отодвинув их, он принялся за пломбир с оранжевым топингом, при этом опасливо поглядывая на вафельный рожок в картонном стакане. Тот накренился и обещал вот-вот закапать столешницу. Никита Викторович упредил эту катастрофу: слопал пломбир с такой скоростью, что от летающей туда-сюда ложки в воздухе образовался инверсионный след, и схватил тающий рожок в последнюю секунду.

— Надо же, а я думала — эта миссия невыполнима, — пробормотала я.

— Не могу это видеть. — Ирка встала и ушла.

Я проводила ее рассеянным взглядом и снова сфокусировалась на Никите Викторовиче.

Тот с энтузиазмом молодого бобра в два счета сгрыз хрустящий вафельный рожок, с бобровой же невнятной дикцией промычал что-то одобрительное и наконец разрешил:

— Теперь спрашивайте.

Вернулась Ирка с дымящимся картонным стаканом в одной руке и фольгированным пакетиком в другой, путем нехитрых манипуляций быстро приготовила горячий чай, спросила:

— Сахар класть? — Взглянула на Никиту Викторовича, сама себе ответила: — А как же, и побольше… — И подвинула чай к пожирателю мороженого: — Пей, пока не заболел!

— С чего бы это, — повторил он, но стакан взял. Хлебнул, откинулся на стуле. — Так что за вопрос?

— Вопрос такой. — Я приступила к делу. — Позавчера с твоего телефона одному человеку пришла странная эсэмэска…

— Не человеку, а бабке, — поправил Никита Викторович.

Мадамы наши были бы в шоке! Я тоже нахмурилась, и мой информатор поправился:

— Конечно, бабки тоже люди.

Подумал немного, хлюпнул чаем и добавил философски:

— Конечно, когда они не деньги.

— Короче, филосОф! — Сердитая Ирка почему-то сделала ударение на последний слог. — По существу отвечай!

Никита Викторович отставил стакан.

— По существу так: топчусь я, как обычно, «на климате» и вижу — какой-то чечик метусится. Чего-то хочет от народа. — Он кивнул мне: — Как ты тогда.

— Я тогда Соню искала, — объяснила я Ирке.

— А ему труба нужна была.

— Какая труба? — Подруге опять понадобилось объяснение.

— Ну, не печная же! — Никита Викторович хохотнул. — Мобила! У него своя разрядилась в ноль, а ему срочно нужно было эсэмэс кинуть. — Он сморщил гладкое румяное лицо и проскрипел противным голосом со старческим хрипом: — Бабусечке своей старенькой.