Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 72 – Елена Логунова

— О, у нас на завтрак твои фирменные блинчики, милая Людочка? — обрадовалась Марфинька, потянув носом.

А когда мои фирменные блинчики обугливались, и ноздрей не шевельнула!

То есть все, чего я фигурально или буквально касаюсь, делается не просто невидимым, а вообще неощутимым… Во всяком случае, зрение, слух и обоняние Марфиньки на меня не реагируют. А как насчет остальных чувств — осязания и вкуса, они тоже пасуют? Как бы это проверить?

Если я сейчас стяну с верха стопки горячий блин, уже щедро политый маслом, он для Марфиньки сразу исчезнет. А если я — невидимая! — подойду к ней и этим масляным блином, как влажной тряпочкой, до блеска натру ее безмятежную улыбку — это-то она заметит? Или даже такой плотный контакт пройдет мимо ее странно вывернутого сознания?

— Куда? Сначала за стол сядь! — Ирка хлопнула меня по руке, уже потянувшейся к блинам.

— Ну, Ира! Ты мне такой эксперимент сорвала!

— Какой?

Я покосилась на Марфиньку — крайне невежливо обсуждать кого-то в его присутствии, но ведь мадемуазель меня все равно не услышит! — и объяснила:

— По определению характеристик одного прелюбопытного расстройства — «синдром Зарецкой» называется.

— В самом деле, есть такой? — заинтересовалась тетушка.

— А то вы сами не видите? — Я кивнула на Марфиньку, которая как раз закончила утюжить платье и приложила его к себе, довольно улыбаясь. — Еще как есть, только ученые психиатры о нем пока не знают, потому что мы безответственно скрываем от них уникальный случай.

— Сядь уже, — повторила Ирка и подпихнула меня к стулу.

Она переставила на стол блюдо с блинами, тетушка разлила по чашкам чай.

— Идочка, Людочка, приятного аппетита! — вежливо пожелала всем видимым ей сущностям благовоспитанная барышня восьмидесяти шести лет.

После завтрака мы разбежались: я поехала домой, мадамы — в парк, Ирка — в тетушкину квартиру на Петроградке, чтобы покормить кота. Договорились, что снова встретимся у Марфиньки завтра, когда синдром Зарецкой в очередной раз сдаст позиции здравому уму.

Но утром следующего дня мне позвонил Боря и попросил съездить с ним в ту квартиру, которую он уже почти решился купить.

— Зачем? — не поняла я. — Ее уже смотрела Ирка.

— Она смотрела квартиру, а ты посмотришь на хозяев. Вдруг они только притворяются приличными людьми, но на самом деле мошенники? А ты у нас славишься…

— Мудростью? — Стало приятно.

— …как автор детективов, значит, разбираешься в криминальных сюжетах, — невозмутимо договорил Боря.

— Думаешь, автор детективов с первого взгляда понимает, кто преступник, а кто нет? Как бы не так! — Я хмыкнула. — Да у меня собственные персонажи, бывает, вступают в историю как самые порядочные граждане, а по ходу дела перебегают на сторону зла, не спрашивая моего разрешения. Приходится потом под них подстраиваться и перекраивать весь сюжет.

— Так ты поедешь, нет?

— Я могу поехать, но, по-моему, тут больше поможет не писатель, а психолог…

— Точно! — Боря обрадовался. — Я еще Мару позову! Сейчас поговорю с ней и перезвоню тебе, окей?

— Окей.

Боря в трубке пропал, зато рядом со мной появился Колян.

— Что за «окей», на что ты опять подписалась? — спросил он с подозрением, заранее не одобряя мои еще не выясненные намерения.

— Боря просит посмотреть квартиру, которую хочет купить. Он не решил, достаточно ли она хороша, и нуждается в советах мудрых старших.