Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 49 – Елена Логунова

Тетка умела это: ворваться, взбудоражить всех вокруг, перевернуть с ног на голову. У нее выходило, что порядок — это глупость, режим — зло, привычка — нелепость, а невмешательство в чужие дела — настоящее преступление.

Нравилась Мишке тетка!

А дед и бабка не могли с ней ужиться. День-два — и бежали, как зайцы, отсиживались до отъезда шумной гостьи на даче.

На самом деле тетка Бэлла была женой младшего брата деда, точнее, вдовой. Муж ее умер еще до рождения Мишки, тетка одна вырастила их единственного сына, а теперь Ванька был курсантом военного училища в Питере. Жил, как положено, в казарме, куда тетке ходу не было, а потому квартировала она в свои частые приезды у родни.

— Значит, так, дед Михей, слушай мою команду! — Тетка, генерал в юбке, едва скинув плащ, принялась распоряжаться. — Этот чемодан в кухню волоки, там икра щуки и вяленая таранка, перегружай в холодильник, только не разворачивай, а то все рыбой провоняет. Потом тащи швабру и тряпку, я переоденусь — и будем уборку делать. Опять у вас все пылью заросло, чем вы тут дышите — непонятно, дед небось кашляет уже.

— Завтра Даша придет, все помоет…

— Ой, знаю я, как ваша Даша моет! — Тетка презрительно отмахнулась, подхватила чемодан поменьше и потопала, сильно кренясь набок, в комнату для гостей.

Вообще-то там сейчас Мишка обретался, но перспектива остаться без собственной комнаты не пугала.

Все равно при тетке ни у кого тихого угла не будет, у нее с деликатностью очень плохо. Она всюду суется и всем интересуется.

— Где тряпка, дед Михей? — Тетка вышла из комнаты в шортах-бермудах и футболке, на ходу затянула на затылке углы косынки.

Дедом Михеем она называла его с момента знакомства. Тогда Мишке было не больше года, и, сидя на горшке, он кряхтел как старичок.

Геннадию Анисимовичу и Валентине Максимовне это прозвище внука очень не нравилось, а Мишка против него не возражал. Дед Михей из Питера — забавно же. Почти как дядя Федор из Простоквашино.

Часу не прошло, как неукротимая тетка покончила с уборкой квартиры и, не растратив запасов термоядерной энергии, вышла с ведром и тряпкой за дверь. Останавливать ее было бессмысленно, Мишка и не пытался. Знал уже: тетка Бэлла не успокоится, пока лестницу в парадной не отмоет.

Еще и подоконники протрет, и даже двери чужих квартир, и коврики у порогов вытряхнет. Ну нет у нее никакой деликатности!

— А чем это, дед Михей, так воняет? — пошмыгав носом, спросила неделикатная тетка. Еще и голос повысила, чтобы ее на всех этажах было слышно.

Вот дед и бабка никогда бы так себя не повели! Воняет чем-то? Что ж, бывает, дело житейское. «Нас это как-то касается, Валечка?» — спросил бы бабку дед. «Нас это никак не касается, Геночка», — заверила бы деда бабка. И все, вопрос исчерпан. Возвращаемся в свою квартиру, запираем дверь, тихо-мирно живем по устоявшемуся режиму.

А тетка Бэлла ведро поставила, тряпку в него кинула, а сама аж пополам перегнулась — за лестничные перила опасно свесилась да как гаркнет, глядя вниз:

— А ну, стоять, бояться! Кто такие, почему морды в масках, чем так гнусно воняем?!

Мишка даже понять не успел, на кого она вызверилась. Снизу затопали, хлопнула тяжелая наружная дверь — и стало тихо. Только запах противный как будто усилился.

— Ну что за порядки у вас тут? — Тетка оглянулась на Мишку и фыркнула, как лошадь. — Предупреждали хоть, что будут обрабатывать, нет? Объявление вешали?