Книга Алатырь Евы, страница 77 – Янина Корбут

Чтобы успокоиться, раздеваюсь и становлюсь под горячие струи воды. Я очень люблю принимать душ. Это как будто возвращает меня к нормальной жизни, где я хоть что-то контролирую.

Вытираюсь, кладу полотенце в сторону и собираю влажные волосы в пучок. В отражении слегка запотевшего окна я вижу молодую девушку, которая очень напугана. Она таращится на меня зелеными глазищами с таким удивлением, что даже кажется: мы – разные люди. Я очень похудела, как сказала бы раньше мама – кожа да кости. Острые ключицы, ребра торчат. Неужели никто не видит, что я погибаю?

Насилие растет постепенно, поглощая мою свободу и неприкосновенность. После каждого удара или оскорбления следуют обещания и заверения в любви. И здесь нужно просто сделать выбор: во что я верю больше.

Сейчас, когда у меня появился слабый проблеск надежды, я чувствую себя чуть увереннее. Но мне нужно все тщательно просчитать, ведь сколько шансов я уже упустила из-за спешки, из-за импульсивных поступков. Виктор продумывал все на сто шагов вперед, значит, я должна была продумать все на двести.

В тот день, когда Зоя передала мне мед, я очень испугалась. То, что она предлагала, было преступлением. Меня и восхищал, и ужасал масштаб ее замысла. Я же, сидя дома и имея столько возможностей придумать какой-то план, по-прежнему топталась на месте. Только слезы и бесконечные жалобы на жизнь. А сестра, находясь в больнице, смогла продумать такой хитрый план. При этом мне было не по себе, ведь я как будто согласилась на убийство Виктора. Что бы я ни решила дальше, Зое незачем это знать. А что, если Виктор начнет ее допрашивать? Или на самом деле даст ей какое-то лекарство, чтобы развязать язык? Пусть лучше сестра думает, что я отказалась. Пару раз за время прогулки, поймав ее пытливый взгляд, я отрицательно качала головой. Прощаясь, обняла ее и прошептала:

— Не волнуйся и никому ничего не говори. Я все решу сама. Ты тут ни при чем.

В машине по дороге домой я пытаюсь собраться с мыслями. От страха у меня даже мелькает мысль выбросить пробирку в окно, пока Виктор заправляет машину.

Главное, чтобы Виктор не стал наблюдать, как я переодеваюсь. И не полез мне в лифчик. Если он заметит, что я скрываю орудие его убийства… Так, я всерьез обдумываю это? Всерьез собираюсь убить мужа, чтобы сбежать? Я тут же поправляю себя: нужно называть это не убийством, а попыткой вызвать у него приступ, во время которого я смогу сбежать.

Теперь я не повторю ошибок прошлого, я возьму лопату и сама выкопаю скелет Саши. Я знаю, что он закопал ее под этой яблоней, возле которой иногда рыдает как ребенок. А ведь он догадывается, что я знаю. Ему удалось ловко провести всех, но не меня. Я, кажется, знаю, как все произошло на самом деле. Разгадала эту головоломку. Проблема лишь в том, что он в любой момент может перепрятать останки. Если я смогу найти то, что осталось от Саши, вызову полицию и его арестуют. Я смогу получить назад свои деньги, забрать Зою и вернуться к своей нормальной жизни. Пока он на свободе, мне свобода не светит. Я не спрячусь от него никак и нигде. Убить его всерьез в тот момент я не помышляю: это тяжкий грех, даже если человек преступник или негодяй.

Дальше я думаю о технической стороне дела. От меда будет толк, если мне удастся заставить Виктора выпить чай или какой-то напиток с ним. И сделать не просто глоток, ведь от маленькой дозы ему может просто стать хуже, но он быстро поймет, в чем дело. После случая со снотворной таблеткой я думала, он будет остерегаться меня. Но тогда, наверное, он просто решил, что уснул от усталости. На мое счастье, Виктор не связал свою сонливость с моей хитростью и винил себя только в том, что проявил слабину. Мне, конечно, досталось, но хотя бы свои чашки он от меня не прятал. Пока, по крайней мере.