Книга Алатырь Евы, страница 105 – Янина Корбут

Вокруг возвышаются сердитые неподвижные деревья. Я вижу, как от больницы отъезжают две машины – незнакомый темный седан и «тойота» заместителя главврача. Пожарные тоже курят у машины, собираются сворачиваться.

Уже в машине, прижавшись щекой к холодному стеклу, смотрю на кажущееся неподвижным полотно реки. Интересно, что море в любое время шумит, звучит – а как звучит ночная река? Вода просто утекает куда-то в темную бездну. Кажется, в этот самый момент часть меня исчезает в темноте той самой бездны.

— Я разговаривал о тебе с Марго. Знаешь, что видят окружающие, глядя на тебя? – насмешливо интересуется Виктор и, не дождавшись ответа, продолжает: – Спутанность сознания, раздражительность, отсутствие мотивации, психомоторное возбуждение, ухудшение депрессии, кратковременную потерю памяти. Такое может быть, особенно при приеме высоких доз того препарата, что ты пьешь. В один день ты просто решишь увеличить дозу, так бывает.

Слова Виктора вырывают меня из потока мыслей, вышвыривают в холодную ноябрьскую реальность.

— Ты что, отвез меня в клинику, чтобы все увидели, в каком я состоянии?

— Теперь объяснить, почему ты покончила с собой, будет проще простого.

— Зачем ты меня мучишь?

— Я знаю, что ты хочешь уйти от меня, но я никогда не позволю тебе это сделать. И твой дружок тоже недолго протянет…

Слезы уже катятся по моим щекам, моя ненависть к нему так сильна, что я хочу сделать ему так же больно. И начинаю говорить:

— Ты убил Сашу. Хочешь, я расскажу, как ты это сделал? Вы жили вместе, сначала ты был идеальным, сдувал с нее пылинки, а потом в какой-то момент перестал себя контролировать. Я знаю, что ты принимал какие-то препараты. Думаю, после того как ты дал отцу роковую порцию снотворного, мать поняла, что с тобой что-то не так. Она частным образом показывала тебя психиатрам, тебе нужно было принимать препараты. Еще твоей матери наверняка казалось, что если ты сам станешь врачом, то научишься лучше понимать и контролировать себя.

Может, это и сработало бы, если бы ты лечился и принимал таблетки. Но ты не хотел. Хотя даже я уже знаю, что лекарства пациенты с тяжелыми диагнозами зачастую пьют всю жизнь. Ты считал, что контролируешь себя, что давно перерос это, забота матери казалась тебе удушающей. Поэтому ты и уехал в Алатырь. Стал работать, пытался наладить жизнь. Не знаю, мучила ли тебя совесть за содеянное в детстве. Зная тебя, думаю, не особо. Ты решил, что имеешь право наказывать. Право вершить справедливость.

Виктор понимает, что я не собираюсь сдаваться без боя, и в ярости глядит на меня:

— Мне надоело слушать твой параноидальный бред.

— Нет уж, послушай. Когда Саша первый раз попала в подвал, то поняла, с кем имеет дело. Она ушла, оставив тебе видео. Тогда она еще любила тебя и была максимально деликатна в выражениях. Она назвала твои выкрутасы «тем случаем с подвалом» и сказала, что не может мириться с той самой стороной твоей жизни. Она имела в виду не работу, а твое безумие.

Саша была почти сиротой, пьющая мать ей не интересовалась, и это сыграло тебе на руку. Ты раскаялся, каким-то образом уговорил ее вернуться. Сказал, что будешь лечиться. Если бы ей было куда пойти, думаю, она бы ушла. Но в тот момент она сломалась. Решила дать тебе шанс, ведь жить в твоей квартире было удобно. Ты давал ей чувство семьи, наверняка говорил, что у вас будет большой дом, где вы будете жить долго и счастливо. Но ничего не изменилось. Ты не мог контролировать свою ревность и снова наказывал ее. Тут уже я не знаю подробностей: была ли она на самом деле ветреной, давала ли мужчинам какие-то намеки, или все это было твоей фантазией. Да это и неважно.