Книга Уйдём в предрассветный туман. Солнечный круг. Книга первая, страница 30 – Александр Феликсович Каменецкий

— Плакала?

— У, ещё как, отец трижды напоминал ей, что они торопятся.

— Я этого не заслуживаю.

— Это точно. Будь моя воля… А, ну это я уже говорил.

— Ты, это… извини, сержант, что я тебя пнул. Я не в себе был утром.

— Да чего уж там, вижу, какой переполох ты в доме устроил. Обо мне речи не идёт. Служба такая. Ну и ты уж меня извини, парень, до дому-то я тебя проводить не смогу только до границ старого района, а то буду похуже тебя выглядеть. А ты с такими синяками далеко не красавец.

С тех пор жизнь Малыша пошла по-другому. Он чаще стал ночевать один в заброшенном районе, избегая встреч с бандитами. Изредка вечерами навещая Конрада, который вполне оправился от побоев, но сильно скучал без Малыша. Мальчик регулярно раз в одну-две недели пробирался в южный район к дому судьи, теперь почти пустому. (Там остался только полицейский пост.) Пробирался по ночам, после того как столкнулся с группой местных мальчишек. Без силового конфликта при встрече не обошлось. Растаскивал их все тот же сержант, он увёл Малыша подальше и отпустил по старой памяти. Малыш сам себе удивлялся – полиция защищала его от обычных граждан. По ночам было труднее и опаснее преодолевать усиленные посты на границах районов, но на улицах для Малыша было меньше опасностей. Каждый раз, глядя на пустой, с тёмными окнами дом, Малыш не мог понять, чего в нём больше: желания чтобы Линда вернулась или страха, что она вернётся. Пока ничего не менялось, и малыш начал привыкать жить совсем один.

Малыш окончил рассказ и замолчал, не в силах избавиться от воспоминаний. Молчал и Максим. И таинственная песня не заставила себя ждать:

Малыш даже не удивился, что слов стало больше, это же песня она должно быть длинная. И во сне её пел Йозеф, он был моряк и песня, кажется, о море, о моряках. Нужно будет рассказать об этом Конраду. Или не нужно? Вдруг он расстроится, он не любит упоминаний про море и корабли. И песня грустная, у меня слезы наворачиваются, а забыть её не могу:

— Да, это печальная история, Малыш, и заставляет задуматься. Рисковать жизнью одного друга, чтобы спасти другого. Я не знаю, какой выбор сделал бы сам. Мне кажется, ты поступил правильно.

— Я поступал глупо и безответственно, когда не слушал Конрада, когда воровал, когда связался с бандитами, хотя и знал, что они подонки. («Споёмте, друзья, ведь завтра в поход…»).

— Ох, Малыш, ты ещё совсем ребёнок. Ну, кто из нас способен поступать всё время правильно? Кто способен просчитать последствия своих поступков на годы вперёд?

— И что же делать? («Уйдём в предрассветный туман…»).

— Жить, – улыбнулся Максим. – Просто жить. Стараться всё делать правильно и ошибаться. Ошибаться и пытаться исправить свои ошибки. Но не бояться жить дальше. Помнить об ошибках, но не сожалеть о них попусту. Если ты ничего не делаешь, потому что вновь боишься ошибиться – это ужасно. Ты вообще не живёшь, только сожалеешь. Откинь эти сожаления. Ошибки делают нас только сильнее, даже мудрее.

— Конрад говорил почти то же самое. Я опять его плохо слушал. («Споём веселей, пусть нам подпоёт…»).

— У тебя ещё много времени впереди, чтобы всему научиться. Уверен – Конрад гордится тобой, и очень за тебя переживает.