Книга Притворный герой, страница 47 – Медина Мирай

Ундине похлопала его по плечу.

— Ладно тебе. Можешь ничего не говорить…

— Спасибо! – воскликнул Тень и тут же, смутившись, продолжил тише: – Мне так приятно.

Глаза Ундине распахнулись шире, светлые брови сошлись на переносице.

— Вот об этом я и говорила. Ты радуешься такой мелочи – помощи от близкого человека, совершенно естественной для простых людей, – больше, чем я, когда покупаю новое дорогое имущество. Наверное, я правда ничего не знаю о жизни и ее настоящих ценностях.

Возвращаясь в «Альтернат», Тень не переставал улыбаться. В нем будто ожило что-то, о существовании чего он не подозревал. Глядя в окно на мерцающие огни города, он чувствовал себя по-настоящему нужным и любимым. Не как пешка, спаситель, наследный принц или солдат, но как брат и дорогой человек.

Он зашел в главный корпус, чтобы через него попасть к общежитию, уже миновал турникет и добрался до выхода во внутренний двор, как вдруг дверь открылась прямо перед его носом.

В здание зашла Тара Кастанеда, чуть растерянная от встречи с ним, а за ней – директор Кларк.

— О, ты вовремя, – Кларк закрыла за собой дверь. – Думаю, вы уже знакомы. Тара пришла, чтобы помочь нам. В частности тебе.

Кларк призывно посмотрела на нее, и Тара неуверенно начала:

— Да. Я благодарна вам за спасение. Уже второе по счету, и да, мне рассказали, что это та девушка, Айрис, в первый раз мне помогла. Вы герои, – Тара вздохнула. – Меня, как ту, с кого все началось, и свидетельницу сегодняшнего теракта, пригласили на новые интервью крупные независимые издания и блогеры, так что я в благодарность за спасение… Готова сказать им то, что нужно, если это поможет смягчить вашу ситуацию.

Вокруг «Альтерната» поставили металлические ограждения. В узком «коридоре» между ними и территорией центра дежурили полицейские, периодически прогоняя любопытных.

Выходов сделали два: для машин и для сотрудников. Азаруэль и Тень куда-то уехали, Иван села за сериалы, а Айрис отсыпалась.

Эймери, которому вздумалось прогуляться вечером, пришлось пройти два контрольных поста, – на выходе из здания и у ограждения, – прежде чем оказаться снаружи, и после, в сопровождении полицейских, прогонявших от него зевак, словно воздыхателей от поп-звезды, он выбежал на людную улицу. Там, накинув на голову капюшон, он быстренько перешел дорогу, завернул в первый же переулок между многоэтажками и вышел на следующую широкую улицу – она вела к станции метро.

Включив беспроводные наушники, подаренные Иван, он стал слушать лекцию по квантовой физике. Музыку Эймери не любил: она очень отвлекала его от важных мыслей, делала рассеянным и волновала, погружая в обманчивую радость или, напротив, грусть. За лекцией пролетело полчаса. Эймери успел обойти район вдоль и поперек, запомнить каждый ларек с газетами, продуктовые магазинчики и даже бездомных на перекрестках.

Узнав, что он собирается выйти, Иван насильно всучила ему сто долларов двумя купюрами по пятьдесят. Хотела дать больше, но Эймери успел убежать. Впрочем, даже таких денег он в жизни в руках не держал, поэтому заботливо спрятал их во внутренний карман толстовки и иногда похлопывал по груди, проверяя, на месте ли купюры.

В животе потянуло от голода. Пора было попрощаться с одной из купюр. Тратиться на какое-нибудь кафе, где он гарантированно оставил бы не меньше двадцатки, Эймери по старой памяти не захотел. Еще не отвык максимально экономить на еде – как делал раньше, чтобы отложить деньги на мотели, в которых можно нормально помыться.