Книга Индивидуум, страница 184 – Полина Граф

И мир погас.

Юферия застала Зербрага в рабочем кабинете предоставленного ему дома. Он услышал, как отъехала дверь, но даже не повернулся, оставшись сидеть на кушетке, позволив себе слегка сгорбиться впервые за долгое время. Света было мало, он едва тянулся от мигающей огнем лампы. И воздух — тяжелый, как дно замерзших океанов.

Зербраг листал скрижаль. Способ хранить информацию, такой же древний, как и времена, когда Армия еще была Империей до пятой эры Грома и Войны. Куча пластин из тончайшего металла. Их кольцами скрепляли в один том, заполняли мифами и знаниями. Паладин осторожно проводил длинными пальцами по впадинам букв, словно боясь им навредить. Историй сохранилось лишь восемнадцать, остальные кто-то отколол.

— Вы всегда достаете «Сказания о взрывах и пыли», когда тревожитесь, — заметила Юферия. — За последний эллер уже одиннадцатый раз. Из тех, что я видела. Но все равно намного чаще, чем обычно.

— Я даже не заметил. — Зербраг вздохнул. — Коллеги Кетеса смеялись над ним за выбор материалов, — спокойно произнес он, перелистывая пластину. — «Искатель сказок», так они его называли. Прочие разведчики в поисках древнего наследия опирались на очерки давно покойных исследователей, Верховных, легатов, прочих странников и военных. А Кетес собирал легенды и сказки, дошедшие до наших времен. Это был один из его любимых томов.

Страницы позвякивали, это успокаивало Зербрага. Звук казался родным, он постоянно его слышал, когда работал в столичном Архиве разведчиков, хранившем множество подобных артефактов.

— В этих сказках правда что-то скрывалось.

— Он вам не сказал что?

— Говорил, конечно же. Но моя память неверна уже давно.

Юферия присела прямо за ним, спина к спине.

— Луц, вы всегда можете полагаться на мою память.

— Да. И за это я тебе благодарен. Но жаль, что твоя душа еще не прибыла в этот мир в те времена. Я бы хотел помнить о Кетесе больше.

Юферия вспорола повисшую тишину вопросом:

— Вы верите, что он еще жив?

— Эфирное сердце в небесном теле давно мертво.

— То, куда он мог направиться, те места — они вполне способны исказить душу.

— Пока я сам не увижу наследие, которое Кетес искал, не поверю. — Зербраг напрягся. — Я перенял его цели и мечту, как Имперум наследует место другого Имперума. Я дал обещание.

«Мы возвысим Свет, — говорил вечно вдохновленный Кетес глубоко в памяти Зербрага. — Мы поймем, кто мы и откуда. Найдем нашу родину во что бы то ни стало! Зербраг, ты поможешь мне?»

Зербраг был совсем молод в те времена. И был так поражен запалом мастера. Это казалось ему величайшей целью. Чем-то намного важнее, чем война, чем жизнь каждого вокруг. Кетес был в этом уверен и убедил в том Зербрага. Его устремленности и вере оказалось трудно сопротивляться. Легенды о Маяках, о первородной Мысли, о колоссах, что предшествовали эквилибрумам и бродили по первозданному космосу в нулевую эру. Легенды об Аларонеме.

Глаза Кетеса всегда сияли. Это был блеск запала и искренней преданности своей цели. Зербраг всеми силами хотел помочь мастеру и разделить мечту, потому и вступил в армию, и это Кетеса не обрадовало. Он страшно разозлился, ведь отвергал все военное, ненавидел жестокость в любом проявлении. А Зербраг понимал, что сможет помочь с поисками наследия, если возвысится, займет высокий пост. Подавляющее количество правящих мест в Свете принадлежали военным. Это не предпочтение кого-то сверху, а лишь простой факт: души правда обнажались в войне, испытывали самые сильные эмоции на грани предела и становились мощнее. В награду за подвиги отличившимся солдатам даровался отрезок люминарной нити, и анимусы вшивали ее в душу, выводя сложные, филигранные узоры. Она позволяла расширить возможности и силы. Зербраг хотел добиться всего этого ради мечты Кетеса. Он пошел на все это только ради него одного. Но Кетес остался при своем, был зол, потому, возможно, и не сказал Зербрагу, куда отправляется в поход с целью найти первый Маяк, откуда он так и не вернулся.