Книга Доминум, страница 130 – Полина Граф

Фри обняла колени, притянув их к подбородку.

— В любом случае с ними все будет хорошо. Так всегда было. А тебя Дан простит. Он не умеет долго злиться, просто поговори с ним и объяснись.

Обдумав все ею сказанное, я вновь взглянул на дерево и неожиданно для самого себя спросил:

— Возможно, тебе это покажется странным, но ты можешь провести меня в канцелярию?

— Зачем?

— Нужно покопаться среди мертвых.

* * *

Однажды, когда я был маленьким, посреди ночи разразилась буря. Лишь ветер и дождь были основой мира. Стихии разрывали его, оставляя после себя глубокие раны, полные темноты.

Электричество отключилось на всей улице, и мы остались без света. Потому единственным моим спасением было одеяло, из-под которого я не высовывал носа. Самая верная защита от всего страшного и злобного. Я так долго просидел под ним, что начал задыхаться, но мне не хватало духу сделать даже малейшую брешь. При каждой вспышке комната преображалась, тени двигались, игрушки скалились и словно подходили ближе. Воображение разыгралось не на шутку, и чем громче грохотало за окном, тем сильнее стучало в голове. Темнота страшила меня, обволакивала холодом и пыталась продраться сквозь одеяло. Она словно выманивала меня, но я сопротивлялся и был готов просидеть так хоть до самого утра.

Дверь скрипнула, и я сжался калачиком в ожидании. Но это оказалось не темное чудище, а всего лишь отец. Он сел рядом, притянул меня к себе и обнял. Я не звал его, не плакал, вел себя тихо, но он все равно понял, как нужен мне. За окном продолжало грохотать, погода ревела как разъяренное животное, но я больше этого не замечал. Мы долго сидели, вслушиваясь в дробь дождя, а затем отец сказал:

— Если тебе страшно…

— Не страшно, – буркнул я. – Я ничего не боюсь.

Отец с тяжестью вздохнул. Он постоянно так делал, словно его разом тяготило все на свете.

— Не стыдно бояться. Я тоже многого страшусь. Но нельзя переживать такое в одиночку. Кто-то должен быть рядом, чтобы помочь тебе переступить через себя. Иначе страх всегда будет возвращаться и изводить.

Он немного помолчал ожидая, когда утихнет гром.

— И если тебе станет страшно, я всегда приду.

Вспоминая об этом теперь, когда страх разъедал сознание, я понял, что постоянно чего-то боялся, но был вынужден самостоятельно переступать через каждую преграду. Раз за разом, без отца. Его не было рядом уже очень давно. Обещания сдержать он не смог.

Канцелярия казалась ужасно захламленным местом – кипы документов сваливались с полок, а кое-где даже были просто сгружены в кучи на полу. Мрачное, душное помещение почему-то пахло нафталином. Мало кто сюда заходил, а адъютам и новым протекторам так и вовсе запрещалось тут рыться. Слишком много информации о предыдущих работниках Соларума. Сплошные личные дела и отчеты об операциях. Они были загружены в общую сеть, но выйти на них можно было лишь из штаба-Вавилона, а там на меня наверняка обратили бы внимание. Потому мы выставили нужный ящик с накопителями на стол и старательно перебирали их в поисках одного-единственного имени.

— Но, может, зря ты так реагируешь на Антареса? – спросила Фри, рассматривая разбросанные по столу накопители. – В смысле, до этого он вел себя адекватно.

— До этого у него не было шанса показать себя, – отрезал я. – Он хотел спасти свою шкуру. Кто знает, на что еще он способен.